Вы здесь

Элиа Кодоньо: цитаты, фразы и крылатые выражения персонажа

Элиа Кодоньо — персонаж из фильма (-ов):

— Вы позволите войти?
— Ко мне?
— Да, я вся вымокла.
— Похоже на дождь.
— Так что, могу я войти?
— Я не знаю, кто вы.
<...>
— Вы упражняетесь в остроумии, а я могу простудиться.
— Я тоже. Вода одинаково для всех мокрая, а не только для вас одной. От вас отскакивают капли и попадают на меня.

— Могу я узнать, который час?
— Страшно поздно — семь часов! Взошло солнце, машина твоя починена — можно ехать.
— Доброе утро, Элиа.
— Добрый день, а точнее — до свидания!

— Ай, а, ай, ай...
— Ты сильно ушиблась?
— Конечно, что за вопрос?
— А-ха-ха-ха-ха!
— Ты смеешься?
— Ха-ха-ха, ох, до меня дошло — человек упал — нужно смеяться. Ах-ха-ха-хах. А ты не обманываешь меня, ты сильно ударилась? Сильно ударилась, ах-ха-ха-х, сильно ударила-аха-ха-сь, ах-ха-ха-х. Ну хорошо, ты меня научила, теперь пойдем, я помогу.

— Я не пройду такое расстояние пешком.
— Пожалуйста, я могу одолжить тебе свой велосипед. Я его никогда никому не давал. Ты мне потом пришлешь его назад.
— ...
— Можешь даже не присылать, если не хочешь, я куплю себе другой.
— Я оценила твое великодушие. Лиза Сильвестри очень признательна деревенскому джентльмену за отличный ужин, за торт, который не попробовала, за чудную компанию, за все, чего я не получила — спасибо!

— Элиа, поздравляю тебя с днем рождения.
— Спасибо.
— А знаешь, ты подошел к тому возрасту, когда нужно подумать, ну, словом, взглянуть на себя, как на продолжателя рода человеческого...
— Ну да, все ясно. Те же разговоры. Ты же знаешь, что я никогда не женюсь.
— Не женишься?! Элиа, ты же крепкий, полный сил и жизненной энергии мужчина...
— Убери руки!
— Но как это может быть, чтоб ты не подыскал себе женщину?!
— А ты подыскал?
— А причем тут я? Хе-хе... Ну, вот скажи, разве у тебя не бывает таких моментов, когда плоть восстает и требует своего? Эти импульсы трудно подавлять в себе. Бренность своего требует, ей невозможно противиться. Ты вспомни, тебе должны быть знакомы такие...
— Знакомы, конечно.
— Ага, ну и что ты делаешь?
— Я просто в сарае колю дрова. А ты что?
— Звоню в колокола.
— Хм... И часто звонишь?!
— Вот (показывает свои руки).

— Значит, тебе все равно, раздета я или одета?
— Все равно!
(Лиза снимает с себя костюм):
— Тогда сегодня вечером я буду разгуливать вот так, нравится?
— Нет!!!
— Тебе за меня стыдно?
— Нет, мне за тебя холодно.

— Если опять для выжимания виноградного сока на вино нам придется нанимать двадцать человек — на их жалование, оплату страховки и всего другого уйдет чертова уйма денег!
— Ваших?
— Нет, ваших.
— Моих?
— Вы же их будете нанимать.
— Не уверен.
— Я пекусь о ваших деньгах, потому что я ваш бухгалтер. Именно поэтому я предлагаю статью экономии. У нас есть филиал фирмы «Дизель». Их соковыжималки работают за троих и причем в три раза быстрее!
— А на что жить тем, которых мы не наймем?
— Ну... прогресс требует жертв.
— Уверяете меня, что эта машина будет работать за троих и причем в трое быстрее, чем рабочие?
— Ставлю сто против одного.
— Так вы печетесь о моих деньгах?
— Нет, о вашей выгоде.
— С чего бы это?
— Не знаю... таков уж я есть.

— Вы удивили меня, не скрою. Я ведь с вами разговариваю! Нет, это ни на что не похоже. Вы не хотите меня слушать?
— Мне вас слушать... А с какой радости, хотел бы я знать? Только что, силой, вы ворвались в мой дом, вся мокрая, перепачкали тут мои полы, мои диваны, а мне вас слушать? Хе-хе, ничего себе вечерок выдался — собственная собака ставит мне мат, ваши брызги намочили мне рубаху.

— Ты еще ничего не сказал про мой костюм...
— А что, я должен был что-то сказать?
— Ну, положим, я его надела для тебя. Тебе нравится, не нравится? Выскажи свое мнение.
— Но ты и вчера в нем была.
— Нет, вчера был другой. Сегодня на мне костюм от Valentino.
— От Валентино? Я думал, это твой.
— Слушай, объясни мне одну вещь — ты в самом деле такой или прикидываешься?
— В самом деле такой — прикидываюсь.

— А ты, я вижу, не смеешься?
— Нет.
— Да ты посмотри, посмотри на экран! Разве не забавно? Видишь, как он полетел? Смотри, как он плюхнулся! Разве не смешно?
— Нет.
— Над упавшими смеются с тех пор, как стоит свет! А ты что же?
— Да ведь он ударился, ему больно!
— Весь принцип смешного как раз и состоит в падении, а ты от этого плачешь.
— А! О... (ужасается)
— Об этом говорил даже Чаплин. Лежит банановая кожура, подходит человек — и трах, он упал, поскользнувшись на кожуре. В зале смех. Это же как дважды два, а ты не смеешься.
— Нет.
— Ну, я тебе не нравлюсь, тебе не нравятся комические трюки, но ведь что-то тебе должно нравиться?
— (плача) Нееет!
— Спокойной ночи, это ужасно!
— Ужасно! (продолжает плакать)

— Что вам нужно?
— Кое-какую информацию я уже успел получить от ваших друзей. Они рассказали, что у вас...
— Так, и что же у меня?
— Если не кривить душой, то портрет получится не очень-то хороший. Конечно, на вид вы симпатичный человек, известный в округе, но говорят, у вас плохой характер.
— У меня плохой характер? Это у меня-то он плохой?
— [все кафе хором] Да!
— [Элиа выплескивает кофе на официанта] Кто сказал? Хором, это еще не значит, что так считает каждый из вас. Я спрашиваю, кто лично? Вот ты, плохой у меня характер?
— Да.
— Смелый и за это прощаю.

— К рыбе я бы вам советовал белое вино из Боргонии 74-го года.
— Нет.
— Почему?
— Потому что в Боргонии в 74-ом град уничтожил весь урожай винограда. А какая у вас рыба?
— Карп.
— К карпу подойдет Мозельское белое 76-го года из винограда, выращенного на левом берегу.
— Тогда я бы вам советовал Мозельское белое 76-го года из винограда, выращенного на левом берегу.
— Почему?
— Потому что в Боргонии в 74-ом град уничтожил весь урожай винограда.

— Ты сделала ужасную ошибку, твой выбор был неудачен.
— А ты откуда знаешь, что неудачен?
— Ну подумай, разве деревня для такой девушки, как ты, привыкшей к Милану, Портофино, Картоно?
— Кортино!
— Да. Девушка вроде тебя не должна влюбляться в деревенского парня. Ты и недели не выдержала бы здесь, среди кур и свиней.

— Скажи, как там с дождем, что-нибудь делаешь?
— А что я могу поделать?
— Молиться, что же еще?
— Каждый вечер молю Иисуса.
— Так обратись к нему с утра.

— Я занят баскетболом.
— С каких это пор?
— С этих самых. Как у нас дела?
— Какие тут могут быть дела? Вот!
— Вот это я и спрашиваю.
— Конечно, спрашиваешь ты, не мне же спрашивать, если мы проигрываем 86:0! Хуже некуда!
— Что, так плохо?
— Даже намного хуже.

— Нет, мы не знакомы, надо познакомиться получше, поговорить.
— Говори, если хочешь.
— Значит так, я родился холодным зимним вечером, в день четвертого августа, в девятнадцать часов, двадцать минут, то есть без сорока восемь, вот в этой комнате. Внизу, моя мать нервно прохаживалась туда-сюда, куря сигару. Моя мама была высокий мужчина, блондин, похожий на мою бабушку. А мой дед, наоборот, темноволосый.

— Как я понял, от хандры ты избавилась?
— Она улетучилась, ее нет. И до того мне все симпатично, даже ты... даже ты недурно выглядишь.
— Не думал, что простой цикорий производит такой эффект.
— Цикорий, ты сказал? Так ты свернул мне сигарету из цикория? Здесь внутри цикорий, да?
— А ты думала, я принес марихуану?