Вы здесь

Макс: цитаты, фразы и крылатые выражения персонажа

А сегодня целый год уходит от нас, и хочется сказать об этом словами классика... Но классик ничего не сказал нам по этому поводу, поэтому просто музыка на «Как бы радио».

— Дорогие Максим и Марина! Вы приняли важнейшее решение: никогда не ущемлять свободу друг друга, чтобы как можно дольше сохранить взаимную любовь и уважение. Я обращаюсь к Вам, Максим Эммануилович. Согласны ли Вы не брать в жены Марину, чтобы никогда не ходить при ней по дому в трусах, не изменять ей, не приходить домой пьяным, не оскорблять ее и не бить?
— Согласен.
— Марина Владимировна, согласны ли Вы не выходить замуж за Максима, чтобы никогда не придираться к нему по пустякам, не ревновать его к друзьям, не залезать в его мобильный телефон, не лгать, что у Вас болит голова и не ходить по дому в маске из огурцов?
— Да.
— Объявляю Вас не мужем и не женой. Будьте свободны и любите друг друга вечно.

Дети иногда кажутся жестокими, потому что мыслят ясно и называют вещи своими именами.

Я бы и сам от себя с радостью сбежал, с одной зубной щеткой и сменой белья за пазухой, но сей трюк был неосуществим по техническим причинам.

Ее губы. Они лениво скользят по поверхности моих собственных губ, и не помышляя нырнуть поглубже, никаким сертификатом по дайвингу здесь и не пахнет, о запахах вообще речи не ведется. Ее губы – не соленые и не сладкие, в них нет ни остроты, ни горечи, с тем же успехом можно было бы целоваться с пластиковым стаканчиком. Определенно, это самый странный поцелуй в моей жизни, сам факт его существования бессмысленней, в нем нет и намека на светлое будущее, на прогулки под дождем, на смятые простыни и кофе по утрам, на покупку горного байка, диггерство и посещение религиозных святынь Ближнего и Среднего Востока. В нем нет и намека на откровения о бывших любовниках, детских болезнях и юношеских фобиях, «я так хочу тебя, лифт – самое подходящее место, только не забудь о резинках» – совсем не тот случай. Совсем не тот поцелуй. Совсем не тот. И все же, все же… Мне страшно подумать о том, что он когда-нибудь кончится.

Как гласит народная примета: если за время боя курантов успеть написать на бумажке желание, потом эту бумажку сжечь, а пепел бросить в бокал с шампанским и выпить его, то уже на следующее утро Вам гарантирована... изжога.

— Вы почетные гости.
— А я вовсе не намерен быть вашим почетным гостем!
— Или сегодня вечером вы будете на приеме, или каждый из вас получит по «пеньковому галстуку»!
— Галстук?! Они хотят приподнести нам подарок!

Наши родители, с трудом сдерживая слезы, смотрят, как мы разносим по кирпичикам всё то, что было им так дорого. С ужасом и благоговением они замирают у окон комнат, в которых мы появились на свет, смотря на то, что мы вытворяем на улице. «Как же жаль, – думают они, – как жаль, что из всех возможных путей они выбрали путь разрушения».

Мог ли я представить, что вся эта серая масса, ходившая тогда по улицам, вернется обратно в один прекрасный момент, причём по собственной воле? Думал ли я, что так оно все повернется? Думали ли они? Неужели ничего не изменилось? Или нет, не так. Неужели мы так ничего и не изменили?

Не секрет, что когда наблюдаешь чужую депрессию, сдобренную тяжелой алкогольной/наркотической зависимостью, катастрофическими бытовыми проблемами и полнейшим отсутствием перспективы, собственное положение в этой жизни, кажущееся тебе невыносимым, сразу наполняется весомостью, значимостью и пониманием того факта, что есть те, которым ещё хуже.

Вадим обхватил ладонью подбородок и задумался. Ну, это у него привычка такая, еще с института. На ладони, тогда, было что-нибудь написано, типа шпаргалки, и это позволяло Вадику подглядывать и вспоминать нужные данные. Правда, один раз ладонь вспотела. Уж очень важный экзамен был. Препод больше пораженно рассматривал вязь узоров на подбородке Вадима, чем слушал его ответ. — Понятненько, молодой человек! — Наконец прищурился преподаватель. — Вот только тут у вас неувязочка вышла. Вы тут цифру забыли вставить. Разрешите, я исправлю! И преподаватель, не дрогнувшей рукой, вывел на скуле Вадика цифру «2». Вадику потом стоило больших трудов выправить положение. Так вот, шпаргалок на ладони больше не было, а привычка осталась.

— У нас прекрасные стартовые позиции: кандидат-массажист, сейчас занят — ищет розетку. Предвыборной программы нет, с прессой не договорились, на всё семь дней.
— Уходим.
— Конечно...
— А деньги?!
— Остаёмся...
— Конечно...

— Книга будет называться «ультимативные отношения». — Он улыбнулся. — Ведь самое главное в жизни — это отношения, не так ли? С Кем мы живем, как мы относимся к близким... Грубо говоря, я и ты. Я и ты... и другие. Ты и другие.

Казалось, что хуже уже не может быть, но обязательно случалось то, что отравляло жизнь еще больше. Макс нуждался в дельном совете, наставлении, напутствии, в каких-то особенных словах, которые помогли бы выбраться из капкана немилосердной судьбы.

У Бога своеобразное чувство юмора, проявляющееся, в частности, и в том, что он не дает человеку отдохнуть от собственного мозга даже во сне.

Вена: город, который хватает тебя за плечо и разворачивает на сто восемьдесят градусов, чтобы ты посмотрел назад, в прошлое.

Нет ничего более бессмысленного, чем спичечные небоскребы, если их не пожирает пламя.

Первая любовь может давным-давно закончиться, но все равно вливается в твою жизнь лейтмотивом.