Вы здесь

Рассказчик: цитаты, фразы и крылатые выражения персонажа

Он стыдился своего хвастовства, желания казаться храбрым и безжалостным. Своего хладнокровия, своей черствости, неспособности выразить свои чувства и мысли. Теперь он искренне сожалел о том, что убил Джесси. Скорбел, как и все вокруг. Грезил о том, что каким-то чудом повернет время вспять. Проходя по своему салуну, он замечал, как посетители перестают улыбаться. Он получил столько писем с угрозами, что они вызывали в нем только любопытство. Все дни он проводил в квартире, разглядывал карты, пытаясь разглядеть в королях и валетах свою судьбу.

Постепенно сценический портрет Джесси менялся. Походка Чарли стала уверенней, его голос пугающе напоминал голос его героя. А новые реплики, казалось, были подсказаны самим Джесси Джеймсом. Теперь он относился к брату с враждебностью, будто подозревал, что в одном из будущих спектаклей Роберт Форд наставит на него заряженный пистолет.

Центр настаивал на неукоснительном соблюдении мер конспирации. Важнейшая из таких мер — регулярно светиться в узком и насквозь порочном кругу берлинского гламура. Шуренберг не любил корпоративные тусовки. Но сачковать нельзя. И он был вынужден жечь...

И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

Он молчал, смотрел на потолок в одно давно им замеченное пятнышко и думал, что он сжигает свою жизнь и никогда у него не будет ни славы, ни счастья. Он сознавал себя ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Бесконечный мир кишел движущимися людьми, и не было ни одного человека, который пришел бы к нему и разделил его муки, безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества.

Некто хотел изнасиловать женщину, но не смог. Кто-то шёл мимо, или иначе помешали, или просто, бывает, не получилось. Она, однако, подняла шум, и его посадили. Он отсидел, вышел и изнасиловал её, потому что иначе было обидно. Такой сюжет. Миша не знал, прочитал его где-то или придумал.

Не стоит отрицать... что возможность вольно бродить по свету всегда окрыляла. Она ассоциировалась у нас с побегом от своей биографии, притеснений, законов и докучливых обязательств, с абсолютной свободой, и все дороги, конечно, вели на Запад.

Таки оно мне надо? — бормотал старый дед, тряся пейсами, с такой завидной легкостью прыгая на сумасшедшие расстояния, что длинные полы его лапсердака казались черными крыльями. Ему бы позавидовали даже патриархи ушу, а случайные прохожие на улочках прятали детей, боясь, как бы из не утащила клювастая тень мирового сионизма!

— Тебя убьют люди Козерога, когда ты попытаешься спасти Гвина. Это очень трогательная сцена. Я плакал, когда писал.
— Наплевать на то, что Вы написали. Вы не властны над моей судьбой, иначе я не был бы здесь. Я Вам не просто какой-нибудь там герой из Вашей книги, а Вы... Вы — не мой бог.

Не важно, кто вы — Джастин Бибер, Маколей Калкин, когда вы взрослеете всем на вас... ну вы сами знаете.

Не было ни красноречивых некрологов, ни посмертных снимков в мелочных лавках, ни толп на улицах, провожающих траурный кортеж. Никто не написал его биографию, никто не назвал в его честь ребенка, никто не заплатил двадцать пять центов, чтобы постоять в комнате, в которой он вырос. Раздался выстрел, вскрикнула официантка... Роберт Форд упал на пол и увидел перед глазами потолок. Он погрузился во тьму прежде, чем нашел подходящие слова...

Боб подсчитал, что он «убил» Джесси Джеймса приблизительно 800 раз. Он подозревал, что никто и никогда не воскрешал собственное предательство так часто и так публично. Боб отвергал обвинения в трусости, а Чарли с ними соглашался. Он говорил о миссис Зи Джеймс так, как священники говорят о Мадонне и писал ей длинные письма, в которых выворачивал наизнанку душу и молил о прощении. Ни одно из писем он не отправил. Покончив с собой, Чарли Форд стал в глазах сограждан идеальным убийцей Джесси Джеймса.

К октябрю 1883 лицо Боба Форда было известно добропорядочным гражданам лучше, чем лицо президента Соединенных Штатов. Чтобы стать знаменитым ему не пришлось, в отличие от Джесси, четырнадцать лет грабить банки и поезда.

Сказать, что аудитория, собравшаяся на следующий день в молельном доме на лекцию Тома о морали и нравственности, была полна энтузиазма — было бы преувеличением...

Если вы нашли в подвале машину времени, никогда не включайте ее без разрешения взрослых.

Ради Родины Шуренберг был готов пойти на все. Ключевыми здесь были слова «пойти» и «на». Слова «лечь» и «под» были исключены из лексикона разведчика.

Так я познакомился с Марлой Сингер. Согласно её мировоззрению она могла умереть в любой момент. Трагедия в том, говорила она, что этого не происходит.

Это переход с поста на пост. Показ фильма продолжается, а зрители и не подозревают о том, что произошло.

Будь у меня опухоль, я назвал бы её Марлой. Марла — крохотная язвочка на нёбе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но не удержаться.

Все мы стали иначе воспринимать мир. Оказываясь в разных местах мы заново давали всему оценку.

— Чье имя на бирке моих трусов?
— Марта Стюарт.
— Нафиг Марту! Марта полирует бронзу на «Титанике». Мир скоро пойдет ко дну, так что пора плюнуть на все эти диваны и зеленую обивку.

Я словно всаживаю пули меж глаз каждой панды, которая не хочет трахаться ради спасения вида. Я хотел открыть клапаны танкеров и загадить все французские пляжи, которые я вовек не увижу. Я хотел дышать дымом. Я чувствовал, что разрушаю что-то красивое.

Суть бойцовского клуба не в победах и поражениях. Слова тут пустой звук. Истеричные выкрики на неведомых языках, как в церкви пятидесятников. После боя проблем меньше не становилось, но тебе на них было начхать. Каждый чувствовал, что возродился.

После драки всё остальное как будто звучит слишком тихо в жизни. Ты можешь справиться, с чем угодно.

Преодолеть страх. Отсечь лишнее. Отвергнуть все, что не имеет подлинной ценности. И скользить.

Просыпаешься… в самолёте. Где: в Лос-Анджелесе, в Сан-Франциско? Просыпаешься… в Далласе, в Фортворде. Где бы ты ни был, где-то в Центральных штатах, — это твоя жизнь, и с каждой минутой она подходит к концу.

Шесть месяцев я не мог спать. Когда у тебя бессонница — всё нереально; всё очень далеко от тебя, всё это — копии копий копий.

Я бежал... Пока мышцы не стало жечь огнем, а кровь не стала едкая, как кислота... И тогда... Я побежал дальше...

— Я купила это платье за 1 доллар.
— Ты не зря потратилась.
— Платье для подружки невесты. Кто-то им целый день любовался, а потом выкинул. И с елками так же. Стоят, блестят и БАМ, валяются на задворках, поблескивая обрывками мишуры, подобно жертвам маньяка. Белье изодрано, руки обмотаны изолентой…

Я не говорил ничего — и поэтому люди считали, что у меня все совсем плохо. Они плакали громче. Громче плакал и я.

Фут бетонной стены радует, когда твоему соседу надоедает пользоваться слуховым аппаратом, и он включает телевизор на полную громкость.

— Знаете, для чего в самолётах нужны кислородные маски?
— Чтобы дышать.
— Кислород опьяняет. В катастрофических ситуациях люди впадают в панику и бешено глотают воздух, и вдруг эйфория, покой, и ты смиряешься с судьбой. Вот рисунок. Аварийное приводнение — 600 миль в час.
А на лицах спокойствие, как у коров в Индии.
— Это интересная теория.

Если можно проснуться в другом времени, и в другом месте, нельзя ли проснуться другим человеком?

Хоть наша история на этом завершилась, но поэт не ушел, ведь его монумент несокрушим, ибо не из камня он воздвигнут, но из его стихов. И о нем будут помнить, покуда словарождаются дыханием, а дыхание — самой жизнью.

Сегодня 28 сентября 1997 года, 11 часов утра. В парке аттракционов, рядом с Карпатским горным хребтом, машина, производящая тянучку, производит тянучку. В тот же миг Феликс Лербье, сидя в сквере, обнаруживает, что число нервных соединений в человеческом мозгу превышает число атомов во вселенной. В это время у подножья собора Сакре-Кёр монахини отрабатывают удар по мячу. Температура 24 градуса Цельсия, влажность 70%, и атмосферное давление 999 гектопаскалей.

Единственного друга Амели зовут Кашалот. К несчастью, нервозная атмосфера сделала рыбку истеричной, склонной к самоубийству.

У Амели нет мужчины. Она сделала пару попыток, но они оказались неубедительными... Зато у неё есть свои мелкие радости: запустить ладонь в мешок с фасолью, сломать сахарную корочку чайной ложкой и пускать «блинчики» по воде канала Сен-Мартен.

Раз в год Амандина Фуйе с дочерью едут молиться Богородице, чтобы она послала Амели братика. Три минуты спустя небо посылает им ответ. Увы, это не долгожданный младенец, а Маргарита Бушар, самоубийца из Канады. Амандина Пулен, в девичестве Фуйе, убита на месте.

Подобно Дон Кихоту, она сражалась с неутомимой мельницей человеческого горя. Эта безнадёжная битва безвозвратно поглотила её жизнь.

Нормальная девушка взяла бы и тут же позвонила. За пару минут выяснилось бы, стоит о нем думать или нет. Это называется «взглянуть правде в глаза». Но это как раз не входит в планы Амели.