Вы здесь

Цитаты и афоризмы о браке

Лучшие в рейтинге

Все браки удачны. Трудности начинаются тогда, когда начинается совместная жизнь.

— Банти, ты женишься на мне?
— Твой любимый вопрос, Таня! Вечно ты меня им пугаешь!
— А что тут страшного?! Если бы пугала, я сказала бы тебе: «Женись на мне, я стану матерью твоего ребенка!»
— И то лучше! Не так боязно, да? Послушай, но хочешь, будем жить вместе? Совместное проживание, партнерство, но только не мистер и миссис. Никакой свадьбы!
— Я обещала дедушке, что выйду замуж и только за тебя, понятно?!
— Не в этом рождении, Таня!
— Банти, брак – это институт!
— Институт патологии, Таня! И живое свидетельство этому – мои предки! Брак – конецлюбой любви!

Не нужно ей других самоцветов, кроме глаз мужа, что вот так влюбленно на нее смотрят, ни к чему иные ожерелья, кроме его нежного дыхания на шее, и других перстней, кроме простенького обручального кольца, которое уже есть.

Мать не раз пробовала узнать у дочери кое-какие подробности брака и пытливо спрашивала; «Ты беременна? Я уверена, что уже беременна». «Да что ты, — отвечала дочь, — я давно родила».

— Почему вам не нравятся празднование свадьбы? — В наши дни все это просто комедия, не так ли? — Что именно? — Брак... — Брак — это комедия, только если двое не любят друг друга.

Со стороны Господа Бога было очень разумно поженить Томаса Карлейля с миссис Карлейль: тем самым несчастными стали двое людей, а не четверо.

Люди подолгу живут в браке только потому, что хотят этого, а не потому, что двери заперты.

Токующего глухаря легко подстрелить, пользуясь его невменяемостью. Токующего мужчину не стреляют, а в полубессознательном состоянии ведут к алтарю.

Брак  — не такое уж страшное дело; время от времени можно в него вступать.

Каждый из двух моих браков не продержался и трех лет. Я всегда была уверена, что хорошо знаю человека, который рядом, а на деле просто переоценивала его. В итоге я стала искать отца своих будущих детей. И нашла.

Жизнь скучновата, не всегда брак оправдывает ожидания: ждешь фейерверка, а начинаются будни. Нужно замуж выходить или жениться, когда вы полюбите будни, когда вам в радость будет вдвоем смотреть телевизор и рожать детей.

Все проблемы в семье и разводы от того, что женщина забывает о своем предназначении. Замечательно, если она много работает, но муж – главное, дети – главное. Если она не успевает убирать посуду, гладить рубашки, она должна пожертвовать работой. Если рядом мужчина, он не должен мыть посуду, убирать квартиру. Пока женщина не поменяет свои привычки, она будет одна.

В свое время Сократ мне сказал: «Женись непременно. Попадется хорошая жена — станешь счастливым. Плохая — станешь философом». Не знаю, что лучше.

— Объясните суду — почему 20 лет все было хорошо, и вдруг такая трагедия?
— Извините, господин судья, двадцать лет длилась трагедия и только теперь всё должно быть хорошо!

— Что с тобой, Марианна?
— Нет, ты только подумай: каждый день, каждый час, каждая минута нашей жизниразлинованы по клеточкам и в каждой клеточке написано, что мы должны делать.
— Но у нас есть отпуск.
— Ты ни слова не понял, что я сказала...

— Марина, можно сказать, я погиб.
— Ты погиб? В каком смысле?
— Мне понравилась посторонняя женщина.
— Женщина? Что значит — понравилась?
— Значит, она понравилась мне как ну... женщина. Понимаешь?
— Послушай, я волнуюсь, у меня ответственная работа, у меня тридцать второй бракпо счёту, я тридцать второй раз волнуюсь, а ты приходишь и, извини меня, какие-то пошлости говоришь! <...> Борис, возьми себя в руки, это минутная слабость.
— Какая минутная? Это март, апрель, май. Это трёхмесячная слабость!
— Постой... А ты что с ней...? Ну... ты с ней..?
— Что ты имеешь в виду?
— Да?
— Не понимаю, что — да?
— Ну ты с ней... Ты с ней был?
— Как можно так!.. Марина, не надо так грубо... неудобно... Конечно, был.
— Тише... Какая гадость!

— Сволочи мы, конечно.
— Да уж, не без этого...
— А ты хорошо с ним живёшь?
— Да. Грех жаловаться, тьфу-тьфу-тьфу...
— Никогда не мог понять этой заповеди.
— Ты про прелюбодейство?
— Нет — про чревоугодие. [смеются]

— Какие розы после свадьбы дарят любящие друг друга люди?
— После свадьбы жене недостаточно одного цветка, нужно дарить целый букет огромной любви!

— Зачем тебе цветочница? Зачем тебе вообще цветы?
— Затем, что время от времени дамы уединяются со мной в спальне, и одна из них как-то заметила, что цветы расслабляют женщин.
— Что, серьезно? Цветы расслабляют женщин? Значит, будь у меня цветы, я бы до сих пор был женат?
— Да, думаю дело именно в этом – ни в измене Сьюзен, ни в ее нимфомании, а в отсутствии домашних растений…

Всем нам нужен свидетель нашей жизни. На планете миллиард людей... Вот что на самом деле значит чья-то жизнь? Но в браке мы обещаем заботиться обо всём. Хорошее, плохое, ужасное, обычное — всё это, всё время, каждый день. Мы говорим: «Твоя жизнь не пройдёт незамеченной, потому что её замечу я. Твоя жизнь не пройдёт без свидетелей, потому что я буду твоим свидетелем».

— Могу готовить каждый вечер.
— Да, это мило, но мне нужен муж, а не жена.
— Я бы хотел быть мужем, но жена не разрешает.
— Твоя жена позволила бы тебе быть мужем, если бы она могла быть просто твоей женой.
— Он хочет, чтобы она была женой, но она сама выбрала роль мужа, который делает из меня жену.

Есть браки, скрепляющиеся в постели, есть — распускающиеся на кухне, под мелкую музыку столового ножа и венчика для сбивания белков, встречаются супруги-строители, производящие ремонты, <...> иные держатся на вдохновенных скандалах. Брак Маши и Алика совершался в беседах.

Любой союз можно рассматривать как поединок... А можно подойти к этому иначе: считать победителем того, кто победил свои собственные недостатки, пренебрег своими удобствами или предрассудками во имя любимого человека. По моим наблюдениям, таким человеком, как правило, оказывается женщина.

... мой первый брак распался, несмотря на сильное чувство, из-за борьбы двух самолюбий, постоянного самоутверждения двух молодых людей, не желающих идти на уступки. Мне казалось, что муж меня недостаточно уважает, и брак наш кончился в тот момент, когда встретился человек, поднявший меня своим восхищённым отношением на недосягаемую высоту.

Смена партнёра не разрешает ситуации... Те из нас, кто не хочет приспосабливаться к другому человеку, идти на компромисс, уступать в мелочах, встают на путь одиночества.

Мужчина успокаивается не из-за того, что найдет ту самую женщину. А потому, что для этого созревает. Какая бы женщина ни встречалась с ним в момент, когда он будет готов, с той он и осядет на землю. И не обязательно это будет самая лучшая или самая красивая – просто та, которая оказалась в нужный момент под рукой. Неромантично? Зато правда.

Карьера человека зависит лишь от его собственных усилий, а брак — это лотерея, и ты тянешь жребий в юности или ранней молодости, то есть в момент максимальной глупости и растерянности. Может, так оно и должно быть. Если люди станут слишком разборчивыми, то человечество запросто вымрет. Эволюция благоприятствует размножению, а не счастью.

Неужели супружеская жизнь — это сверкающий дом, красивый ребенок, тюлевые занавески и секс субботней ночью и то, если повезёт? Как случилось, что жизнь стала такой предсказуемой?

— Но это ещё не значит, что мы не пытались, — выпалила Плам и покраснела от стыда. — Вы много потеряли, не познав наслаждения в физической стороне брака. Это может быть весьма забавным. — Настолько, что мой сын ищет утешения на стороне? Женщины, подобные нам, не так воспитаны, чтобы наслаждаться такой... Грязью. И что же дальше? Ты потребуешь, чтобы тебя ублажали и дали равные права с мужчинами. Как эти чёртовы суфражистки, выставляющие себя полными дурами. В конце концов, существуют женщины, которым платят за услуги подобного рода... Жестокая старуха!

У многих пар препятствием на пути к браку является неспособность действовать, принимать решения, брать на себя обязательства. Подобный паралич воли, обычно переживаемый той стороной личности, которая пребывает в отрочестве или девичестве, удерживает человека, не давая ему выбрать окончательное направление в жизни, в состоянии меланхолии и размышлений о несбыточном так, как если бы на его творческие возможности было бы наложено заклятие.

Появляются Мужчина в кепке и Женщина с синяком. Мужчина в кепке: — Клав, ну разве так можно?.. Чуть что – сразу уезжать!.. Ну давай разберемся! Что я тебе сделал? Я что, пил? Женщина с синяком выразительно молчит. — Ну пил! Ну с получки, ну с премии, ну после бани!.. Ну в день шахтёра, ну в день рыбака, ну в день Парижской коммуны!.. Но ведь не в дребадан?.. Женщина с синяком выразительно молчит. — Ну в дребадан, ну, как свинья, ну, как зюзя!.. Но не до белой же горячки! Помнишь, я в ванной пальто стирал? И почти не обварился!.. Женщина с синяком выразительно молчит. — Клав, ну куда ты поедешь! Всё ж таки мы с тобой семья!.. И потом – что я тебе сделал? Разве я тебе изменял?.. Женщина с синяком выразительно молчит. — Ну изменял! Ну с Танькой, ну с Веркой, ну с Ленкой!.. Но ведь не с Лариской же!.. Женщина с синяком выразительно молчит. — Ну с Лариской!.. Но ведь у неё же горе было! У неё зонтик украли и в лотерею не сошлось!.. Женщина с синяком выразительно молчит. — Клава, сдавай билет, добром прошу. Ишь придумала – семью разрушать! И главное, что я тебе сделал?.. Я что, тебя бил? Ну бил! Но ведь не до смерти!..

А мы были два ненавидящих друг друга колодника, связанных одной цепью, отравляющие жизнь друг другу и старающиеся не видать этого. Я ещё не знал тогда, что 0,99 супружества живут в таком же аду, как и я жил, и что это не может быть иначе.

Ведь подразумевается любовь духовная, а не чувственная. Ну, если любовь духовная, духовное общение, то словами, разговорами, беседами должно бы выразиться это духовное общение. Ничего же этого не было. Говорить бывало, когда мы останемся одни, ужасно трудно. Какая-то это была сизифова работа. Только выдумаешь, что сказать, скажешь, опять надо молчать, придумывать. Говорить не о чем было. Всё, что можно было сказать о жизни, ожидавшей нас, устройстве, планах, было сказано, а дальше что?

У нас люди женятся, не видя в браке ничего, кроме совокупления, и выходит или обман, или насилие. Когда обман, то это легче переносится. Муж и жена только обманывают людей, что они в единобрачии, а живут в многоженстве и в многомужестве. Это скверно, но ещё идет; но когда, как это чаще всего бывает, муж и жена приняли на себя внешнее обязательство жить вместе всю жизнь и со второго месяца уж ненавидят друг друга, желают разойтись и всё-таки живут, тогда это выходит тот страшный ад, от которого спиваются, стреляются, убивают и отравляют себя и друг друга.

В пользу женитьбы вообще было, во-первых, то, что женитьба, кроме приятностей домашнего очага, устраняя неправильность половой жизни, давала возможность нравственной жизни; во-вторых, и главное, то, что Нехлюдов надеялся, что семья, дети дадут смысл его теперь бессодержательной жизни. Это было за женитьбу вообще. Против же женитьбы вообще было, во-первых, общий всем немолодым холостякам страх за лишение свободы и, во-вторых, бессознательный страх перед таинственным существом женщины.

—  Бабуля!  — говорю я решительно.  — Дай мне почитать учебник по семейному праву и не делай из меня дуру. Ни к чему выходить замуж. Для того, чтобы испортить себе жизнь, есть много других, более простых способов! — Ну, хорошо...  — не сдается неугомонная старушка,  — тогда заведи любовника. А лучше двух! —  Бабушка! Откуда у тебя в твои семьдесят такой порнографический подход к жизни?! — Мужиков много не бывает,  — страстно шепчет престарелая сирена,  — их как минимум надо трое! — Сколько?!!!! — Ну... буднишный... празднишный... и для денег!

Он вдруг осознал, в чем его ошибка, почему разрушается его семейная жизнь. Мужчина понял, что давно уже не восхищался своей женой, не говорил ей нежных слов. Он считал, что и так всё понятно, раз они живут в браке столько лет. Ему хотелось видеть восхищение в её глазах, видеть в них свое отражение, но заглядывал ли он вглубь, чтобы рассмотреть ее чувства и желания? Когда в последний раз он спрашивал себя о том, чего хочет она, что нужно ей от него?

— Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

Он смотрел на неё и, кажется, начинал понимать, чего она хотела. Когда-то раньше она хотела, чтобы он был виноват в том, что она ушла от него к другому человеку. Теперь она хотела, чтобы он был виноват в том, что она возвращается к этому человеку. Вот и всё! Она хотела, чтобы она была опять права, а он опять не прав. И хотя он старался подавить в себе это чувство, ему было жаль её. Человек, который всю жизнь всегда и во всем считает виноватым не себя, а других, по-своему тоже несчастлив.

Возвращаясь, он ещё чувствовал на себе этот сочувственный взгляд. Всего-навсего первый из многих. Наверное, и другие будут считать, что такие немолодые и некрасивые не оставляют женщин. Что женщины уходят от них сами. <...> Его, тогдашнего, уже не будет — ни для какой другой женщины. Теперь будет только он теперешний, немолодой и не по адресу истративший свои душевные силы. И поэтому не верящий в ту часть себя, которая не война и не работа. <...> ... со скорбным лицом и сплетенными за спиной руками стала говорить разные глупости, выношенные заранее, в дороге. В сущности, это было длинное предисловие к просьбе отпустить её с богом. И оно имело какой-то смысл раньше, перед этим, а не теперь, когда он уже отпустил её. Но ей было жаль оставлять при себе все эти заранее приготовленные и теперь уже бессмысленные слова. А он слушал и думал: «Нет, она ехала сюда в поезде всё-таки не вдвоём, а одна — чтоб прорепетировать всю эту околесицу, нужно было время и одиночество». Она говорила о себе, всегда понимавшей его. И о нём, никогда её не понимавшем. О своих жертвах, принесенных ради него. О том, как она рядом с ним постепенно перестала быть самою собой и как только теперь, без него, снова чувствует себя человеком.

Брак их был не лучше и не хуже других; никакого несчастья не обрушивалось, но оно было постоянное. Что такое несчастье,  — пустяки! Всякому несчастью приходит конец, оно продолжается изо дня в день, из году в год,  — но конец есть. Ангел может рассердиться, – конечно. Но ангел, который не сердится, а только вечно недоволен, ходит всегда с угрюмым лицом и ядовитой усмешкой?.. <...> Счастье, – что это такое? Легко убедиться в том, что оно не самое важное. Хольмсеновский брак в последнее время стал сносен, произошло изменение к лучшему; всё пошло, как следует. Взаимное уважение всегда существовало, теперь присоединилась и доля сердечности, по временам мелькала откровенная улыбка. Поручик начинал надеяться на улучшение для них обоих; в старости могла начаться новая жизнь; в последние недели своего пребывания дома фру Адельгейд проявляла открыто приязнь к нему, как будто она уже не чувствовала прежнего отвращения… да, под старость.

В этом горе всех неудачных браков. Мы забываем первые ночи, а помним последующие дни, хотя в любви достойно лишь начало.

Она медленно движется по центральному проходу в сопровождении отца, в то время как органист играет свадебный вальс Мендельсона из «Сна в летнюю ночь», эту каверзную пьесу, которая насмехается над моногамией и любовью во всех её проявлениях. Я не понимаю, почему именно это произведение из пьесы о неверности, влюблённости и заблуждениях должен скрепить брачные обещания людей, у которых не хватает фантазии даже на то, чтобы быть неверными. Неужели всё дело только в музыке? Да, думаю я. Только в музыке. Так велика её сила.

Подпишись на наш Instagram!