Вы здесь

Афоризмы и цитаты о чувствах

Лучшие в рейтинге

Говорят, что чувства сильно переоценены. Чушь это. Чувства — это все, что у нас есть.

Я знаю, что говорю общие слова о женщинах. Я бы не хотел обобщать, это вульгарно. Всё, что я хочу сказать, — у женщин нет чувств. Потому что именно мужчины гораздо более романтичны по сравнению с женщинами. Мужчины — это люди, от которых вы можете услышать следующее: «Я нашёл её. Она потрясающая. Если я не могу быть вместе с этим человеком, я обречён.

Роботы классные. Они не плачут, не страдают. Они ничего не чувствуют. И никто не может причинить им боль. Быть роботом круче, чем человеком.

Хорошо! Я вернулся к Вам не по своей воле. Но если бы Вы знали, как я рад этому туману. Если бы Вы знали, как я счастлив что самолёт не вылетел. Я был без ума от радости, что я вернусь в этот номер, а Вы там. Я вновь почувствую этот запах жасмина. И мы проведём ещё два часа вместе. У нас два часа Роза! Проведём их вместе, Роза! Я так давно не хотел провести два часа вместе. Так давно.

— Все мы на этой земле желтые карлики.
— А солнце? Где же солнце?
— ... Я... Я не знаю.
— Плакала я тогда, когда книжку прочитала. Жалко было героя Вашего. Я бы его любила, всю жизнь. Никогда бы не бросила. Скорее он бы меня бросил.

Нужно выплескивать чувства наружу. Хуже, если перестать это делать. Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом — умирать.

Моя любовь длится, пока помню вкус кожи в семи местах: за ухом, над ключицей, под коленом и на сгибе локтя, между лопатками, над ягодицами и в ямке возле французской кости.

Любовное чувство рождает самое сильное чувство вины. Мы способны вообразить, что все раны другого нанесены нами. В своём безумии мы даже способны считать себя чуть ли не демиургами, думать, что мы — в самом сердце чужого сердца.

Лучше бы чувства не возвращались – такая беспросветная навалилась безысходность, но что ж поделаешь.

Доброта, безграничное доверие и ласка — чувства всегда неотразимые, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.

Ты мой друг.
Ты мой мир, что, как мячик упруг
И куда-то катится.
Ты любовь моя в ситцевом платьице.

Я не читаю много, но когда я действительно читаю, то читаю внимательно.
У меня нет времени, чтобы перевести то, что я понимаю, в форму разговора.
Я исчерпал все разговоры, когда мне было девять лет.

Чтобы быть мягким, терпимым и понимающим, нужна известная твердость характера.

— Это круг. Вы живёте, чтобы продолжать жизнь. Какой смысл?
— Какой смысл в вашей жизни?
— Чувства. Вы никогда не ведали их и не знаете, что это, но это насущно, как дыхание. И без этого, без любви, без ярости, без печали, дыхание — только часы, тиканье.

— Смотри мне в глаза, и ты не произвольно сможешь выразить свои чувства!
— Это еще труднее, мэм….
— В любви нет ничего не возможного, Лавли!

Всякий раз, когда меня окрыляли чувства, я больно падала. Всякий раз. Встречаешь парня, всё замечательно... Любая другая в этот момент подумала бы: «Вот оно наконец — счастье». А я только жду, что вот-вот опять расшибусь.

Гидо, ты такой чувствительный, удручённый смертью жены. Ты сожалеешь о бомбах, которые бросал и о людях, которые гибли под ними. Что ещё нужно, чтобы стать человеком? Ты ничего не почувствуешь, всё это всего лишь слова. Ты можешь взорвать всю планету, а потом будешь горевать о её судьбе.

Вот и все. Что же ты мой милый, мой любимый, такой скотиной оказался? Я то думала, ты солнце, мое солнце, а ты карлик, жёлтый карлик. И никому я теперь не нужна, хоть подыхай. Никто не придет. Никто не заступится.

Зачем ты делаешь больно тем, кто тебя любит? Они ведь беззащитны из-за любви к тебе.

Любовь — это такое мощное чувство, как взрыв. Некоторые женщины даже не выдерживают.

— Только к святыням и стоит прикасаться. Люди боятся своих страстей...
— Я не боюсь.
— И вы боитесь. Мы воспитаны в страхе, в страхе перед богом, а ещё хуже — перед мнением света. Самоотречение подменяет нашу сущность, но учтите, чувства, которые мы подавляем — отравляют нас...

Они слишком часто сражались друг с другом. На самом деле они вообще никогда не соглашались. Между ними шла постоянная борьба, каждый день они бросали друг другу вызов... Но не смотря на все различия у них было то, что объединяло их обоих — они были без ума друг от друга.

– Я люблю тебя.
– Прости, Майкл, но…
– Ты ничего ко мне не чувствуешь?
– Майкл, я здесь работаю за деньги… Это лишь работа. Не любовь. И ты ко мне испытываешь не любовь, а благодарность… Мне нравится заботиться о тебе.., но это просто работа… И больше ничего не может быть, Майкл, понимаешь?.. Больше ничего нет и не будет.

Есть чувство сильнее боли, крови, тьмы. Сильнее самой силы — это желание счастья.

Представить себе, что именно чувствует изгой в детском или юношеском коллективе, может только тот, кто сам пережил нечто подобное.

Жаркое, трепетное, доверчивое… У нее это – первое в жизни чувство. И, наверное, последнее. Больше никогда и никого она так не сможет любить. Сильнее – возможно... Но вот ИМЕННО ТАК – нет!

Хорошо, что чувства и мысли живут внутри нас, иначе, если бы они, подобно слугам, окружили в этот волнительный момент, между ними начался бы спор, причем не на жизнь, а на смерть. Гордость вызвала бы на дуэль смятение, разум сразился бы с сердцем, честь с самоотверженностью. Секундантом в этом поединке выступила бы, конечно же, Любовь.

Любовь – единственный трон, на который редко восходят короли. Он гораздо чаще достается бедным и нищим, чем богатым и привилегированным. Таков закон равновесия. Кому – деньги, а кому – чувства.

В юности, когда плоть ещё глупа и беспощадна, азарт поглощает все прочие чувства: и жалость, и осторожность, и даже инстинкт самосохранения.

Есть люди, у которых нет музыкального слуха или напрочь отсутствует умение решать математические задачи, но они ведь не виноваты в этом. А некоторые женщины от природы лишены чувств к своему ребенку, но разве можно упрекать их за это? Это не их вина, а их беда…

Волшебство само по себе — это чувства и эмоции, затаенные страхи и самые чистые мечты, это надежды, ощущения, устремления – все то, что заставляет всех живущих в этом мире продолжать движение каждый день и каждый час.

Настоящую Любовь не пропустишь, уж если она появляется. Но иногда некоторые вещи мешают Любовь замечать и тогда могут пройти дни, годы и даже столетия, прежде чем пара, связанная узами Настоящей Любви, поймет, что да — это именно то чувство между ними, а не что-то ещё…

Я в юности всегда думал: что это поэты вечно любовь с морем сравнивают? А потом понял: а ведь верно, очень похоже. Только первая, юная любовь — она как море бурное, штормовое, вроде «Девятого вала» Айвазовского. Всё бушует, всё бурлит, тебя туда-сюда как на волнах швыряет, кажется, что и жив-то не останешься. А зрелая любовь совсем другая. Как штиль. Ночь, лунная дорожка на воде, волны тихонько плещутся, точно ласковую песню поют. А ты смотришь вокруг и недоумеваешь: «Красота-то какая, Господи! И тишь, и благость… И как я раньше вообще мог жить-то вообще без этого?»

Когда тебе плохо, забываешь обо всём... А когда тебе хорошо — тем более... Мы вообще стали какими-то удивительно нечуткими. И безэмоциональными. Пробудить в нас чувства может только трагедия, катастрофа — и то не всегда. А когда всё хорошо, мы просто не замечаем этого, не радуемся тому, что имеем... Нам просто некогда это заметить.

В наше время не только продукты питания превратились в суррогаты — суррогаты чувств стали обыденными настолько, что вытеснили настоящие чувства. Суррогаты любви, суррогаты заботы, суррогаты сочувствия. Но если натуральные продукты человек может себе позволить, переплатив за «естественность», то натуральные чувства для многих жителей мегаполиса просто недоступны. Нет на них ни сил, ни времени у вымотанного, выжатого досуха современного горожанина. Потому и приходится довольствоваться суррогатами. И когда случается почти что чудо, и рядом появляется человек, готовый проявить искреннее сочувствие, то просто грех не воспользоваться такой возможностью.

Возможно, пройдет еще каких-нибудь сто лет — и все вокруг станет совершенно другим. Все, кроме самого человека. Потому что люди во все времена, вне зависимости от того, во что одеваются и как причесываются, чем занимаются и какую музыку слушают, остаются прежними. И до тех пор, пока человечество делится на мужчин и женщин, людей будут связывать чувства такие же, как и много веков назад.

Солидное положение, шикарная квартира, машина и прочие статусные игрушки для взрослых – ничто по сравнению с каплей простого человеческого чувства.

Кто может знать, что творится в душе у 15-летней девочки, упрямой и испуганной, озадаченной пробуждением первых чувств, ни в чем не сознающейся себе самой – и уж тем более окружающим?

Тот, кто находит истину в чувстве и хранит его бережно, как реликвию жизни, любой опасный поворот событий перенесет без травм, потому что невидимый ремень безопасности (вера) всегда выручит его в чрезвычайных моментах. Да, иногда такие люди слышат тишину, тиканье часов и поскрипывание старинной мебели, но все это происходит под бой сердца. Тот, кто проклинает любовь и начинает командовать временем, никогда не услышит тишину, потому что вся жизнь оказывается в ловушке пустоты.

Ведь почему этот старикан был таким замечательным технологом чувств? Потому что писал о множестве вещей мучительных, бредовых, которые волновали его. А так и надо — быть до боли взволнованным, задетым за живое; иначе не изобретешь действительно хороших, всепроникающих фраз.

Есть насыщенный раствор чувств, и причина его кристаллизации может возникнуть как внутри, так и вовне. Слова и события падают в эту психофизическую болтушку, и в ней образуются сгустки эмоций и переживаний, зовущие к действию. Раствор чувств обогащен ощущениями, они проникают от сосков, через кожу и нервные окончания в душу, в подсознательное, в сверхсознательное, в область духа. И эти новые очаги напряжения личности как бы сообщают раствору чувств движение, заставляют его течь в определенном направлении — к абсолютно неизведанной, полной загадок сфере любви. Волею случая в этот текущий к любви поток чувства попадают разные центры кристаллизации — слова, события, пример других людей, собственные фантазии и картины из прошлого, — тут замешаны все бесчисленные изобретения, при помощи коих парки ткут нить неповторимой человеческой судьбы.

Такова наша жалкая доля — чувствовать подобно Шекспиру, а писать о своих чувствах (конечно, если тебе не выпадет один шанс на миллион — быть Шекспиром), словно агенты по продаже автомобилей, или желторотые юнцы, или школьные учителя.

Она просто замерла. Она даже не дышала. А сердце стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы. О рёбра и селезёнку.

Взгляд — это худшее, чем можно человека обидеть. За слова можно извиниться, поступки можно объяснить или исправить, а взгляд — это такое неосязаемое, неуловимое нечто, которое и объяснять бесполезно. Он сделал своё чёрное дело, мелькнул — и пропал, а чувство осталось. И даже не всегда можно потом вспомнить, отчего это чувство возникло.

Когда-нибудь… Мы не будем грустить ни о чем. Только, друг о друге.

Я совершил непростительную ошибку и всё испортил. Я влюбился. Всерьёз. Нет ничего хуже подобных недоразумений — когда для одного из двоих любовное свидание остаётся лишь очередным приятным приключением, а для другого становится началом настоящей большой любви. В лучшем случае несчастным остаётся один, в худшем — оба. Запомните это, юноша, и не повторяйте моей ошибки. Мы не властны над своими чувствами, но мы можем хотя бы не поддаваться иллюзиям...

Конечно, любовь не может быть следствием привычки или взаимных обязательств, и лишь время способно дать ответ на вопрос, истинное ли это чувство или мимолетное увлечение.

Нельзя говорить девушке такие вещи – что положение человека важней, чем его чувства.

А может быть, к примеру, и то, что прежде всего ему самому нужно было как-то оправдаться перед собой, объяснить себе и другим, почему же все-таки так ничего и не получилось у него в обыденной, указанной человеку самой природой жизни, почему он потом до конца своих дней избегал женщин и почему под старость оказался один как перст. Потому, наверное, не получилось ничего, что между ним и ими, этими женщинами, всегда была холодная, непроницаемая стена их равнодушия, их неверия никому, а он был слишком слаб, слишком ненастойчив, чтобы достучаться в конце концов до того сокровенного, что было спрятано, он знал, в самой глубине их сердец.

Знаете, честолюбие — полезное чувство. Это большое удовольствие — делать что-то лучше других. В том числе и детей! Мы ведь, заводим их для собственного удовольствия.

Все пройдет: мелькнет, и ничего не останется. Уйдем и мы… Уйдем, навсегда оставаясь с тем чувством, с каким перешли последнюю черту. И блажен, кто любит..

Но ничего более мучительного для меня не было, чем мои эмоциональные отношения с людьми. Мне легко было выражать свою эмоциональную жизнь лишь в отношении к животным, на них изливал я весь запас своей нежности. Моя исключительная любовь к животным может быть с этим связана. Эта любовь человека, который имеет потребность любви, но с трудом может ее выражать в отношении к людям. Это обратная сторона одиночества.

Когда облекаешь действительность в слова, она теряет общечеловеческий смысл — и становится твоей собственностью, как чувства, успевшие спрятаться в дневник; можно превратить во что хочешь.

Толпа — интересное социальное явление, в ней одновременно можно почувствовать себя частью чего-то большего и наоборот понять, что ты совершенно одинок.

Мы каждый день теряем друг друга, А вечером находим свое отражение в окнах чужих душ. И растворяемся мгновенно, словно кофе, Пытаясь пробудить остатки потускневших чувств.

... не удивляйся, просто люди настолько привыкли претворяться и скрывать свои чувства и эмоции, что не могу поверить в то, что кто-то способен выражать все напрямую. Мы всегда судим по себе.

Даже самые что ни на есть человеческие отношения, основанные на всяких нежностях, вовсе не означают, что решения нельзя принимать головой.

Одно из наших главных несчастий — неумение высказать то, что чувствуешь.

Если у той непостижимой вещи, что зовётся любовью, существуют два конца, то на её верхнем конце действует священное чувство, на нижнем же — половое влечение.

У людей, постоянно соприкасающихся друг с другом и слишком друг другу близких, утрачивается то чувство нового, которое создаёт стимулы, необходимые для любви. Подобно тому, как почувствовать аромат можно только в тот миг, когда начинает подыматься первый дымок в курильнице; подобно тому, как ощутить вкус вина можно лишь в первый момент, когда его только начинаешь пить, так и в любовном стремлении: острый момент бывает только временным. Чем больше привыкаешь, тем сильнее становится привязанность, тем слабеет постепенно нерв самой любви.

Ничто не исчезает бесследно. <...> Особенно сила чувств. Она растворяется в несущихся по небу облаках, в напоенном свежестью воздухе, в сердцах незнакомых людей, в темноте ночей и молчании звезд...

Есть люди, любящие вскользь, поверхностно, не опускаясь в бездну собственных чувств, – они легко принимают разлуку, пускаются на поиски новых приключений, легко меняют партнеров. Есть люди, которые любят самоотверженно и преданно, отрекаясь от собственных желаний во имя предмета своей страсти, готовые многое положить на сей священный алтарь. Есть такие люди, как Ольга, им всего и всегда мало, они стремятся в недостижимые дали, тоскуют о любви необыкновенной, всепоглощающей, которая сжигает их, как жадное, голодное пламя пожирает сухой хворост, оставляя после себя лишь невесомый, летучий пепел. Этот живой костер красив и опасен: жарко горя, он образовывает выжженное пространство, где нет места ни цветку, ни травинке. пламя пожирает сухой хворост, оставляя после себя лишь невесомый, летучий пепел.

Женщине не нужна логика, потому что ее восприятие всеобъемлюще: оно выше рассуждений ума, как интуиция выше расчетов, а чувства выше любых правил.

Все-таки отрицательный опыт оставляет больше ценного жизненного багажа, чем положительный, больше дает… Но и больше отбирает. Он отбирает свежесть чувств – но дает устойчивость. Как прививка от болезни формирует невосприимчивость по отношению к возбудителям этой болезни.

Она – его единственная подлинная связь с этим миром. Не что-то выдуманное, прикрывающее истинную суть вещей, а сама эта суть. Его переживание любви к ней есть самое ценное из всего, испытанного им до сих пор.

Тело людишки покрывают одеждой, а эгоизм и зависть — болтовней о прекрасных чувствах. Сумей сорвать тряпки и вот они перед тобой, нагие и послушные.

Можно долго присматриваться к человеку, суммируя положительные качества, взвешивая их, как пакет с черешней, разбивать на спектры свои эмоции в стремлении проанализировать степень своей влюбленности или холодности, а можно просто, без всяких физико-математических вычислений, влюбиться, лишь подсмотрев случайно один жест.

Что за необъяснимый феномен: когда находишься с любимым в разлуке, время растягивается до вечности, но стоит оказаться с ним рядом, время непостижимым образом сжимается до мгновения

Люди без души не способны чувствовать. Неважно, о каких чувствах речь. Они ведь живые, так что лишены даже обычной для мертвецов ненависти ко всем, кто еще не умер. И точно так же недоступны им и похоть, и любовь, и злоба, и зависть – и все, что еще можно вспомнить.

Он будет любить её вечно. Пока не разлучит смерть. Любовь чудовища сильнее любви героя. Герой занят больше собой и своими подвигами, внимание чудовища сконцентрировано на своей жертве. Она для него — всё. Герой смотрит в зеркало, чтобы полюбоваться собой, а чудовище смотрит в лицо жертвы, чтобы видеть своё могущество. О жертве следует заботиться, чтобы не сбежала и не умерла раньше времени.

Людьми очень легко управлять. Если знаешь мотивы их поступков. Еще проще играть на их чувствах, если у тебя самого в душе не осталось никаких. Это цинично, но зато результативно. Если умный человек восприимчив и эмоционален, да еще и не умеет этого скрывать, он становится легкой добычей. И ум тут не поможет.

Память о первом сильном чувстве, как вампир, если не вбить ей в грудь осиновый кол и не похоронить навечно, так и будет пить из тебя кровь.

Ваши чувства и ваша память-вот что сильнее всего портит вам жизнь. Больные суставы, повышенное давление, понос и разводы-это просто жалкие предлоги для того, чтобы не думать о главном. А именно: если бы вам удалось совладать с памятью и чувствами, ни понос, ни разводы не могли бы причинить вам ни малейшего неудобства.

— Разве ты знаешь, куда чувства могут занести человека.. — Вниз. Потому что вниз летишь сам собой...

Для чего нужно искусство? Чтобы воспроизводить краткий, но ошеломительный эффект камелии, вбивать в ткань времени клин эмоций, выходящих за пределы пяти животных чувств. Как рождается искусство? Оно обязано своим существованием способности человеческого разума создавать чувственные образы. Что делает для нас искусство? Оно облекает в форму и делает видимыми наши эмоции, тем самым налагая на них печать вечности; такую печать несут все произведения, способные воплощать в частной форме всеобщее содержание сферы чувств. Печать вечности... О какой незримой жизни говорят нам все эти яства, кубки, ковры и бокалы? За рамками картины — суета и скука повседневности, непрерывное, изнурительное и бессмысленное мельтешение самых разных устремлений, внутри же нее — полнота мгновения, которое выхвачено из времени, пожираемого человеческой алчностью. О, эта алчность! Мы не способны перестать желать, и это одновременно превозносит и убивает нас. Желание! Оно завладевает нами и терзает нас, каждый день бросая на поле битвы, где накануне мы потерпели поражение, но которое сегодня снова залито солнцем и снова манит нас завоеваниями; оно призывает, хоть завтра мы умрем, громоздить империи, обреченные рассыпаться в прах, как будто знание того, что они очень скоро рухнут, не должно умерить жажду строить их прямо сейчас; оно питает нашу неутолимую страсть обладать тем, что нам недоступно; на заре нашей жизни оно выводит нас на зеленую равнину, усеянную трупами, и снабжает запасом замыслов и планов, которых хватит до самой смерти: едва исполнен один, как появляется другой. Но бесконечно желать так утомительно... И нам хочется удовольствия, за которым не надо гнаться, мы мечтаем о блаженстве, которое возникает само собой, не в результате стремлений и достижений, а как проявление самого нашего естества. Искусство и есть такое блаженство. Ведь не я накрыла этот стол. И чтобы видеть эту снедь, мне нет надобности ее желать. Кто-то другой где-то, в другой жизни, задумал этот пир, кто-то прельстился затвердевшей прозрачностью стекла и усладил свой вкус солоноватым глянцем устрицы с лимонным соком. Среди сотни замыслов, кипевших в чьей-то голове и мгновенно породивших тысячу других, должно было выделиться намерение приготовить и вкусить эту устричную трапезу, чтобы получился такой натюрморт. Мы же смотрим на картину и получаем, не прилагая никаких усилий, наслаждение от схваченной на лету красоты вещей, испытываем радость без вожделения, созерцаем то, что возникло помимо нашей воли, восторгаемся тем, чего нам не пришлось желать. И поскольку этот натюрморт являет собой красоту, которая насыщает наше желание, но порождена желанием другого человека, доставляет нам удовольствие, которое не входило в наши намерения, дарована нам, хотя и не потребовала от нас напряжения воли, он воплощает в себе квинтэссенцию искусства, причастность к вечности. В немой, неподвижной сцене, где нет ничего живого, воплощено время, свободное от замыслов, совершенство, не скованное никакими сроками и не разъедаемое алчностью, наслаждение без желания, жизнь без начала и конца, красота без усилий. Ибо искусство — это эмоция вне желания.

У вас такого не бывало? Когда внутри что-то резко меняется, что именно – не передашь словами, и состояние, и обстановка, как при переезде в другое жилище.

Мы в самом деле любили друг друга. Если бы мы только знали, что чувствовать — это нормально. Заботиться о себе — это нормально. Нормально быть двумя независимыми людьми, которые воздают друг другу должное и помогают друг другу развиваться.

Увы! Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны...

... Я испытывал к Нэнси целый букет чувств: отвращение, раздражение, страх, а так же знание того, что любая женщина, которой я нравлюсь, должна быть сумасшедшей.

… чувства одного человека способны сплотить людей в едином порыве.

Так что ты лучше люби его. .. Потому что мужчина, который смог положить свою гордость к ногам любимой женщины, заслуживает самой преданной любви.

... так же, как вы имеете глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, так у вас есть и сердце, чтобы чувствовать время. И все то время, которое не прочувствовано сердцем, потеряно, как краски радуги для слепого или песня соловья для глухого. К сожалению, на свете много глухих и слепых сердец, которые ничего не ощущают, хотя и бьются.

Только те, кого связывает нечто большее, чем сексуальное влечение и интимные отношения, способны испытывать настоящее чувственное наслаждение.

Во всяком сердце, во всякой жизни пробежало чувство, промелькнуло событие, которых никто никому не откроет, а они-то самые важные и есть, они-то обыкновенно дают тайное направление чувствам и поступкам.