Вы здесь

Афоризмы и цитаты о себе

Грустные

Лучшие в рейтинге

Обдумывая, что я делаю, я чувствую себя разочарованным.

У меня такое чувство, будто я оставила детство где-то далеко-далеко, в другом городе, но оно не кончилось, оно там продолжается, но уже без меня.

Понимаете ли вы, сколько разнообразного счастия и очаровательных мучений заключается в нераздельной, безнадежной любви? Когда я был помоложе, во мне жила одна греза: влюбиться в недосягаемую, необыкновенную женщину, такую, знаете ли, с которой у меня никогда и ничего не может быть общего. Влюбиться и всю жизнь, все мысли посвятить ей.

Я уверена, что нет никакой книги с правилами и что я не должна жить по стандартам общества.

Когда я был молодым и безответственным, я был молодым и безответственным.

Уже не влюблена.
Уже не одинока.
Уже не так юна.
Уже не столь жестока.
И больше не твоя.
И не тобой любима.
Уже совсем не я -
И так непоправимо...

Я, получается, состою из одних минусов. Получается, я — такой человек-пунктир.

Вам, по-моему, нравится выставлять меня круглой дурой всякий раз, когда мы встречаемся. Вы напрасно стараетесь – я и так чувствую себя идиоткой почти постоянно. И с вами, и без вас.

Люди будут кудахтать и мотать головами, чтобы я ни делала. Так что я буду делать то, что хочу, и так, как хочу!

Думаю, для меня было так важно больше не скрываться. Знаешь, тот уровень токсичности был просто очень огромным. Желание быть влюблённой и любить кого-то открыто было куда важнее, чем сниматься в кино или иметь кого-то, кто-то будет недолюбливать меня из-за моей сексуальной ориентации. Также, я считаю, что для нас очень важно преодолеть стыд и дискомфорт, которые мы чувствуем взрослея. И очевидно, что это произойдёт тогда, когда люди перестанут скрываться. Я просто хотела быть счастливой. А я не была счастлива.

У меня есть список книг, которые я хотела бы прочитать, прежде чем я умру. И когда у меня есть свободное время, то я непременно читаю книгу из этого списка.

То, что придает вам уверенность, — это знание того, что каждый человек, который находится рядом, будет поддерживать и учить вас, и вы будете извлекать из этого уроки. Я совершенно открыта для того, чтобы учиться у людей.

Я люблю странных людей. Как, вы знаете, танцуют на улицах, в супермаркетах. Я странная, потому что какой нормальный пишет песни о гробах? Я странный человек и я в ладах с этим. Быть нормальным скучно.

Я из тех людей, кто, выходя на гребень моста, всегда думает о том, чтобы прыгнуть вниз, чувствуя нестерпимую щекотку в самой середине горла.

Я суеверен. Я складываю в уме все цифры: есть люди, которым я не звоню, потому что сумма цифр в их номере — несчастливое число. По тем же причинам я могу отказаться от номера в отеле. Не выношу присутствия желтых роз, что печально, потому что это мои любимые цветы. Никогда не оставляю в одной пепельнице больше трех окурков. Не полечу на самолете с двумя монашками. Ничего не начинаю и не заканчиваю в пятницу. Список того, чего я не могу или не хочу делать, бесконечен. Но я обретаю необычное чувство спокойствия, когда следую этим примитивным правилам.

Самое важное семя, которое я посеял в этой жизни, — это мои дети, любовь и знания, которые я могу им даровать, и помощь, которую я могу им предложить.

Независимо от того, как трудно мне будет в жизни, я всегда буду весел и буду улыбаться как идиот.

Я вовсе не хочу знать, что говорят за моей спиной, — я и без того о себе достаточно высокого мнения.

В творчестве я никогда полностью ничего не объясняю. Каждый разгадывает мою тайну по-своему. Я предпочитаю недоговаривать.

Я никогда не был чересчур уверен в чем-то. Результат работы никогда не бывает настолько великолепным, насколько он мог бы быть в теории.

Предрассудки – это болезнь. Да, это мода. Но я не буду носить предрассудки.

Я артист, поэтому всегда экспериментирую со своим образом. Я меняюсь, пробую что-то новое. Если в моей одежде, макияже, клипах и песнях вы видите сексуальность, пусть оно так и будет. Специально я не эксплуатирую сексуальность, просто, видимо, так получается. В конце концов, что тут плохого? Мне нравится выглядеть сексуальной.

У меня нет особых предпочтений. Я предпочитаю пять долларов трем долларам. Вот, пожалуй, и все.

Я благодарна Богу за то, что периодически отнимает у меня разум и позволяет мне делать абсолютно безрассудные вещи — из тех, в которых мы сначала раскаиваемся, а потом благодарим.

В мире так много прекрасного, что порой думаю, что я не отсюда.

... Дети мечтают о свободе, о самостоятельности, о том, чтобы не зависеть от взрослых. Если бы мы не забывали об этом с годами, то и нам, нашим детям жилось бы гораздо проще. Мне повезло — я ничего не забыла. Конечно же, история о Пеппи стала любимейшей...

Бог дал мне счастливое качество: я помню все плохое ровно столько, сколько оно длится...

Я никогда не была влюблена в общепринятом смысле слова. Любовь к детям всегда значила для меня больше, чем любовь к мужчинам.

Татуировки, кровь и шрамы — вот из чего я сделана.

Я никогда не даю себе обещаний на Новый год. Привычка строить планы, заниматься самокритикой и реформировать жизнь — это слишком много работы на один день.

Для чего вы ходите в школу или колледж? Для того, чтобы найти себя, свое призвание. Чтобы понять, чем вы хотите заниматься всю свою дальнейшую жизнь. Я лично для себя все уже решила! И вообще, я из тех людей, которые не могут учиться по учебнику. Жизнь — вот мой главный учитель!

— Вас невозможно встретить ни на какой тусовке — принципиально туда не ходите?
— Тут никакого принципа нет, просто противно. Не люблю этого...
— Ярмарка тщеславия?
— Понимаете, когда кичатся украденными деньгами или когда в нищей стране хвастают, может быть, даже праведно заработанными — по-моему, это неприлично, и зачем же я буду в этом участвовать?

Я больше предпочитаю коньяк. Для любителя вина я слишком нетерпелив. Если я хочу напиться, мне не нравится тратить на это едва ли не всю ночь.

Я очень-очень разборчива, подозрительна, очень-очень иррациональна, и еще очень-очень вспыльчива, а еще я просто чудовищно ревнива и с трудом прощаю людей — это к сведению.

В тот день, когда я умерла, началась моя новая жизнь. В прежней я мечтала, чтобы кто-то разглядел во мне индивидуальность. Ты сумел, за что навсегда останешься в моём сердце. Но ещё больше мне хотелось самой это понять. Теперь я понимаю. Ты славный парень, Том, но ты живёшь в мире, где такой, как я нет места. Иногда я добрая и милая. Очень милая. Но порой становлюсь жестокой и злой, ровно настолько, насколько сама этого хочу. Моя сила в свободе, я никого не боюсь и меня никто не может приучить. Моё путешествие лишь начинается...

Я отличаю добро от зла, отличаю... Я стараюсь быть хорошим, но ужасные моменты все равно случаются. И тогда меня переполняет страх, будто я вне себя нахожусь, и хотя я понимаю, что натворил, мне кажется, что это был не я.

Мне повезло больше других, но не так, как некоторым.

Я возненавидел этих людей. И все же мне хотелось остаться здесь, с ними <...> Со всеми этими людьми я никогда бы не заговорил за пределами этой комнаты. Но здесь я испытал к ним ненависть, на которую даже не думал, что способен. Гремела музыка, на улице шел легкий снег, а в комнате было темно. Только пылал камин и мерцали огни на рождественской елке в углу. Был важен именно этот момент. Именно тогда все сошлось. Именно здесь мне и хотелось быть.

Я оглядываю комнату. Вещи вокруг наводят на меня тоску. Они как будто демонстрируют мое жалкое существование: пишущая машинка — ленты нету; мольберт — нет холста; книжная полка — без книжек.

Я и есть одиночка. Аутсайдер, чьё одиночество продлится вечно. Я до сих пор искренне удивлялся, как попал в этот мир.

Я истерически смеюсь, делаю глубокий вдох и дотрагиваюсь до груди, ожидая, что моё сердце бьётся сейчас быстро и нетерпеливо, но оттуда не доносится ни звука. Такое ощущение, что я уже мёртв.

— Обо мне Не может быть двух мнений: Нет сомнений - Я, бесспорно, гений. Но, Поскольку я еще и скромен, То скажу скромнее: — Я — феномен.

Знаешь, я хотел бы затеряться, как иголка в стоге сена. И пахнет хорошо, и никто меня там не достанет...

— У меня есть дом. Мне дают еду. Мне дают золото. Много золота. Но я не имею права его тратить. Никто мне ничего не продает. У меня есть дом и много золота, а я должен переваривать стыд всей деревни. Они мне платят за то, чтобы я мучился угрызениями совести вместо них. За все то зло и бесчинство, которое они творят. За все их пороки. За преступления. За ярмарку стариков. За пытки животных. За подмастерьев. И за помои...

Тошно мне в вашем мире, и, право, этой причины вполне довольно.

Надоели мне эти рожи. Народу много, а людей — нет.

Знаешь, чего я боюсь? Жить в подвешенном состоянии, постоянно ждать и чувствовать, что схожу с ума. Прожигать настоящее в ожидании будущего, хотя оно, когда наступит, станет всего лишь еще одним настоящим, бороться с которым я не умею.

Я всегда любила вино. Вкус, цвет, запах и это легкое одурение, которое обостряет чувства и освобождает мысли. Вино помогает мне сразу добраться до сути проблемы и дать волю эмоциям, забыв обо всех преградах. Я никогда не читаю сразу, что написано на этикетке, — сначала пью. Обычно я пробую, наслаждаюсь, живу, а уж потом просвещаюсь. Иногда мне случается перебрать, и тогда на следующее утро у меня раскалывается голова, я то смеюсь, то плачу. Потом подолгу стараюсь обходиться без него. Всё как в любви.

Интересно, это со всеми так бывает? В своем юношестве я всегда чувствовал себя или чересчур уверенно, или чересчур неуверенно. Я казался самому себе или совершенно неспособным, невзрачным и жалким, или же полагал, что я во всех отношениях хорош собою и все у меня должно так же хорошо получаться. Если я чувствовал себя уверенно, мне были по плечу самые большие трудности. Однако самой маленькой неудачи было достаточно, чтобы убедить меня в моей никчемности. Возвращение уверенности в себе никогда не было у меня результатом успеха: по сравнению с тем, каких достижений я, собственно, от себя ожидал и к какому признанию со стороны окружающих стремился, каждый мой успех был ничтожен или, наоборот, гордость за свои успехи зависели у меня оттого, в каком душевном состоянии я на данный момент находился.