Вы здесь

Афоризмы и цитаты про общество

Пропаганда утрачивает силу, как только становится явной.

— Милая мисс Поттер, вы — писатель. Мы добились того, чего хотели, мы создали вашу книгу.
— Да.
— Что случилось? Я вижу вас что-то опечалило.
— Вы мне подарили столько своего времени, мистер Уорн, без вас я бы никогда не увидела такого. Показали мне типографии. Мне будет не хватать вашего общества.
— А вы теряете моё общество?
— Ну, я только что поняла, что книга вышла, и наше с вами сотрудничество подходит к концу.
— Мисс Поттер, я рассчитывал, что у вас есть и другие истории.

Если у меня немножко КЦ есть, я имею право носить жёлтые штаны, и передо мной пацак должен не один, а два раза приседать. Если у меня много КЦ есть, я имею право носить малиновые штаны, и передо мной и пацак должен два раза приседать, и чатланин «ку» делать, и эцилопп меня не имеет права бить по ночам… Никогда!..

В конце 1917 года Россия пережила такой всеобъемлющий крах, какого не знала ни одна социальная система нашего времени. Когда правительство Керенского не заключило мира и британский военно-морской флот не облегчил положения на Балтике, развалившаяся русская армия сорвалась с линии фронта и хлынула обратно в Россию — лавина вооруженных крестьян, возвращающихся домой без надежд, без продовольствия, без всякой дисциплины. Это было время разгрома, время полнейшего социального разложения. Это был распад общества. Во многих местах вспыхнули крестьянские восстания. Поджоги усадьб часто сопровождались жестокой расправой с помещиками. Это был вызванный отчаянием взрыв самых темных сил человеческой натуры, и в большинстве случаев коммунисты несут не большую ответственность за эти злодеяния, чем, скажем, правительство Австралии. Среди бела дня на улицах Москвы и Петрограда людей грабили и раздевали, и никто не вмешивался. Тела убитых валялись в канавах, порой по целым суткам, и пешеходы проходили мимо, не обращая на них внимания.

Должен заметить, что с западными людьми спорить совершенно неинтересно. Западный человек, видя, что собственная точка зрения собеседника очень ему дорога, готов тут же с ней согласиться, чего совершенно не бывает у нас.

Он утверждает, что если собрать вместе шесть человек, то в этой группе тут же появляются двое эксплуататоров, двое эксплуатируемых, один козел отпущения и одиночка. Это наше «видовое проклятие».

Каждый человек постоянно получает хорошие или плохие оценки от общества, в котором живет. Его самооценка то поднимается, то снижается в зависимости от похвал или порицаний. Целью того, кто стремится стать по-настоящему свободным, – избавиться от зависимости от «кнутов и пряников» и самому выставлять себе баллы. Тогда для того, чтобы поднять свою самооценку, можно использовать риск, пытаться сделать нечто по-настоящему сложное, чтобы понять, на что вы способны. Но не следует сильно расстраиваться, если вы потерпите неудачу. Победа зависит от многих факторов, помимо вашего таланта. Следует торжествовать не в случае победы, а тогда, когда вы рискуете.

В рабовладельческом обществе образца двадцать первого века всё устроено очень красиво. Но только для тех, у кого есть деньги.

Что касается правительства, то оно проявляло слабость, нерешительность, свойственные всем правительствам и оставляемые ими только ради насилия и произвола. Словом, пингвинское правительство ничего не знало, ничего не хотело, ничего не могло.

Habit is thus the enormous flywheel of society, its most precious conservation agent. It alone is what keeps us all within the bounds of ordinance, and saves the children of fortune from the envious uprisings of the poor.

Страшно не когда молодёжь деградирует, а когда общество выдавливает молодёжь.

... парадоксально, но именно там, где меньше всего морали в смысле культурного состояния, а не нравственной потуги, там чаще всего ищут моральные мотивы и только о них и говорят, поучают друг друга, все взывают к доверию, добру, духовности, любви и т. д. «Как же вы мне не доверяете?», «Как вы можете меня не любить?», «Ведь я — солдат, детище народа», «родная армия», «родная прокуратура» и пр. И никто не осмеливается называть вещи своими именами, ибо его тут же душат требованиями доверия, любви, единения в каком-то аморфном чувстве, любую попытку противостоять этому воспринимают как оскорбление святынь и моральных чувств советского человека.

... Законы бытия таковы, что если человек отказался от риска и усилия, то машина [счастливое государство] не будет выдавать ему счастья, а будет выдавать только то, что по радио или в газете называется счастьем. Поэтому источники зла, беды и несчастья мы всегда ищем в других. Именно такое видение мира я называю видением несуществований.

Тело — это самый прекрасный инструмент, которым Вы будете обладать. Танцуйте. Даже если Вам негде этого делать кроме Вашей гостиной.

Диктатору не нужно следовать за волей большинства. Однако он должен быть в состоянии использовать волю народа.

Отними у народа историю — и через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом.

Юриспруденция — продажная девка политики.

Ваше общество кишит очень глупыми людьми... Все политики, все адвокаты, все бизнесмены будут упразднены. И не я буду это делать. Не будет никаких революций. Этого не понадобится. Наше общество не может существовать при такой некомпетентности.