Вы здесь

Афоризмы и цитаты о подростках

Лучшие в рейтинге

А наши подростковые мысли? То, что занимало наши головы, оно же все было на заборах. Никто не писал на заборах цитаты из классиков. Ты видела на заборе хоть одну цитату из Твена или Хемингуэя? Я – нет. Самое безобидное из того, что мы писали на заборах – это «Моника, я буду любить тебя вечно» и «Моника – дура».

Подросток. Очень гибкая психика. Они постоянно живут в ожидании чуда, даже если сами не понимают этого. Желают видеть себя главным героем истории, происходящей в настоящей жизни. Мечтают стать владельцами личного волшебника, робота, инопланетянина, лепрекона, русалки... вампира. Вслух могут рассуждать о невозможности этого и вспыхивать про себя жаркой, почти детской мечтой о волшебном друге.

Вам-то хорошо, – проворчал он. – Рассуждаете обо всех этих высоких материях, о книгах, об искусстве. А я сижу развесив уши и чувствую себя круглым идиотом.

В наше время всем приходится нелегко. Подростки живут в мире, который терроризируют экстремисты; взрослые живут в мире, который терроризируют подростки.

Когда ваши дети становятся подростками, важно завести собаку, чтобы хоть кто-то в доме радовался, когда вы приходите домой.

Желание всеобщего познания не очень-то часто свойственно подросткам... Тут надо брать или детей помладше, или уже взрослых постарше...

Мне так не хватало различных экспериментов, через которые подростки проходят в моем возрасте! – отметила Эмма. — Я мечтала отстричь волосы еще с 16 лет, но только сейчас у меня появилась такая возможность. Ну, я и не стала ее упускать.

Глобальные проблемы усложнились настолько, что за их решение не берутся даже подростки.

Я восхищаюсь всем, что в силах оторвать подростка от игры в PlayStation или Gameboy.

— По-моему, ты связалась с плохой компанией...
— Пап, я тебе больше скажу, я её основала!

Многие подростки проходят через период яростного отрицания своей зависимости от родителей. Ребенок торопится стать взрослым и отвергает всякую преемственность со своим собственным детством, не осознавая того, что сам факт этого отрицания лучше, чем что бы то ни было, доказывает, что он ещё не взрослый. Признаком окончательного завершения «переходного возраста» является полное прекращение этого отрицания, которое начинается с «отрицания отрицания», а заканчивается полным принятием своего собственного детства как органической части свой биографии.

Моя мать считает, что у меня психологические проблемы. Во время регулярного осмотра спальни родителей, я нашел там книгу о подростковом параноидальном бреде. После этого я стал приправлять наши беседы избранными цитатами оттуда.
— У меня вместо тела пустая оболочка. Мои органы сделаны из камня. Я уже давно умер.
— Ясно.

Настоящий тинейджер — это эго, высаженное на необитаемом острове, но оно не ждет спасения от проходящих кораблей; у него достаточно сил, чтобы оставаться наедине с собой.

В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

С каких это пор шпана начала требовать к себе уважения, ничего не сделав, чтобы его заработать?

Четырнадцать лет — всеядный возраст. Слезы, смерть, жалость, яблочный пирог и мороженое перемешиваются без угрызений совести.

Её всегда ужасно раздражали вопросы про учёбу. И не потому, что она училась плохо. Как раз совсем неплохо. Просто в этом вопросе была какая-то дежурность. Тане казалось, его задают от незнания, что ещё можно спросить у подростка, и ответ на него забывают через пять минут. Она обещала себе, что когда её совсем достанут, она тоже будет спрашивать у взрослых: «Работать успеваете?» — «Да!» — «Продолжайте в том же боевом духе!».

Каждый начитанный подросток в шестнадцать лет социалист. В этом возрасте крючок под комком приманки не заметить.

Шестнадцатилетние юноши думают, что они бессмертны и непобедимы.

Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

Люди обманывают наши ожидания, особенно если этим людям от тринадцати до восемнадцати лет.

Взрослые, уже давно забывшие, как были детьми, закатят глаза, усмехнутся и скажут: «Все пройдет». Как будто подростковый возраст — болезнь сродни ветрянке. О нем все вспоминают как о досадной неприятности, но совершенно забывают, насколько болезненно переживали его в свое время.

Меня бесила мать, и я демонстрировала это всем своим видом с изощрённостью, присущей моему возрасту. Я сама подкидывала матери всевозможные поводы, чтобы ко мне цепляться. <...> Я ломала сотни установленных ею правил, и каждое нарушение неизменно вызывало в ней ярость и отчаяние. Она цеплялась за свои дурацкие правила, потому что с их помощью привыкла держать нас в узде. Без них она стала бы такой же, как и мы, осиротевшей, потерянной. Конечно, тогда я этого не понимала.

Большинство взрослых считают, будто чувства подростков несерьезны и все эти душераздирающие страсти — ярость, ненависть, смятение, ужас, безнадежность, отвергнутая любовь — лишь игра гормонов, тренировочный забег перед Настоящим, из этого вырастают. Это неверно. В тринадцать лет все серьезно, у всего острые края, о них можно порезаться.

... Подростки до смерти боятся стать предметом насмешек. А люди, не подверженные подобному страху, — много ли таких найдется в мире взрослых? — имеют для них непререкаемый авторитет.

Ученики, с которыми ей чаще всего приходилось работать, чрезвычайно вспыльчивы. Многие из них, лишённые элементарных нравственных устоев, привычно лгали, хулиганили, жульничали, но при этом впадали в безграничную, неподдельную ярость от незаслуженных обвинений.

Специалисты полагают, что нынешние подростки испытывают куда большее психологическое давление, чем в прошлом. Затянувшееся детство, которым Америка одаряет свою молодежь, оборачивается в современном мире зияющей пустотой, когда подростки отрезаны как от детства, так и от зрелости. Зачастую у них не возникает ни малейшего шанса на самовыражение. Все чаще и чаще, уверяют врачи, это разочарование приводит к нервному срыву и как результат — к насилию над собой, реальность которого подростки не в состоянии отделить от воображаемого драматического эффекта...

По-моему, почти все подростки хотят, чтобы наступил конец света: просто чтобы увидеть, как это будет.

Ну, попробуй объясни родителям, Что поскольку мальчик ты стеснительный И не любишь привлекать внимание, Отличаясь чем-нибудь от сверстников. То тебе, естественно, приходится Покрывать себя татуировками, В нос кольцо вставлять и красить — волосы То зелёной краской, то малиновой.

Взрослые не понимают, не помнят – как это быть подростком. Они с удовольствием забывают этот полустанок на дороге к зрелости. Невинные радости детства позади, взрослые удовольствия – далеко впереди, а в настоящем – только вечно приливающая к голове кровь при мыслях о прекрасном поле, да пустые карманы. Несчастные подростки должны вести себя как взрослые, но не имеют никаких привилегий этого положения.

Мы хотели наслаждаться синим небом, а нас заставляли глядеть на черную доску. Мы задумывались над смыслом жизни, а нас неволили — думай над равнобедренными треугольниками. Нам нравилось слушать Владимира Высоцкого, а нас заставляли заучивать ветхозаветное: «Мой дядя самых честных правил...» Нас превозносили за послушание и наказывали за непокорность. Тебе, друг Вася, это нравилось, а мне нет! Я из тех, кто ненавидит ошейник с веревочкой...

Что такое Толкин (не как человек — как феномен)? А ведь это — литературный эпос, воображённый эпический мир, в который современные мальчики и девочки ныряют с головой, мир ясный, с чётко позиционированным добром и злом, с вождями и героями, мир, в котором можно найти убежище от сложной и чересчур «взрослой» «постмодернистской» реальности. Ну и — на здоровье! Главное — суметь «вынырнуть», когда время придёт. «Вынырнуть» в наш сложный, неоднозначный, лишённый простоты и незамутнённости мир. Но, может быть, — сохранить какую-то «толкинистскую» искорку в глазах.

Сандре шестнадцать, а девочки в этом возрасте такие упрямые, словно внутри у них железный прут, который ни за что не согнуть.

... обжигающий стыд за себя тогдашнего, серого деловитого птенца, воображающего себя ярким, незаменимым, отборным... <...> А вдруг через пятнадцать лет окажется, что и нынешний я так же сер и несвободен, как и в детстве, и даже хуже, потому что теперь я считаю себя взрослым, достаточно много знающим и достаточно пережившим, чтобы иметь основания для самодовольства и для права судить.

Подростковый возраст — это очень тяжелый период. Взрослые обращаются с подростками как с детьми и ждут, чтобы они вели себя как дети. Командуют ими, словно маленькими животными, а потом хотят, чтобы из них выросли нормальные взрослые. Рационально мыслящие, уверенные в себе люди. Это трудный, никчемный, нестабильный период.

Стены в комнате подрастающего ребенка — лучшее наглядное пособие по занимательной этнологии. Квадратные метры, на которых жизнь кипит, бурлит и обновляется, безостановочно пожирая патафикс.

Так вот что значит быть четырнадцатилетней сегодня? Ясно осознавать, что все продается и покупается в этом дольнем мире, и в тоже время оставаться настолько наивной и нежной, и верить, что можно, взяв за руки двух взрослых одновременно, шагая посередине, между ними, и не вприпрыжку, как раньше, но крепко сжимая их руки, сковывая их собою, несмотря ни на что удержать их ВМЕСТЕ.

– Мой племянник – вот кто получает от всего этого бездну удовольствия, – заметил я. – Все забросил, рыскает в поисках следов и окурков. Хэйдок улыбнулся. – Сколько ему лет? – Шестнадцать исполнилось. В этом возрасте трагедии всерьез не воспринимаются. В голове только Шерлок Холмс да Арсен Люпен.

Подростки: существа, которые еще не догадываются, что в один прекрасный день они будут знать о жизни так же мало, как их родители.

Подросток — существо, превосходно осведомленное обо всем том, чему его не учили в школе.

Дети и совсем еще молодые люди должны разговаривать друг с другом по-настоящему, а не только болтать в разных чатах... Нам кажется, что мы общаемся, но на самом деле этого не происходит: мы по-прежнему пребываем в одиночестве. Подросткам и так тяжело, им кажется, что весь мир — против них, и укрывшись от реальности в социальных сетях, они вместо безопасности обретают настоящую депрессию: не просто дурное настроение, а депрессию как болезнь...

У нас самые старые дети в этой стране, и мы им никогда ничего не разрешаем. Им *** нельзя: пить, курить, водить машину, голосовать, нельзя работать. Им даже трахаться нельзя, черт побери. И потом вы удивляетесь, почему ваш подросток такой засранец. Вам интересно, почему он сидит на парковке у Тако Белл после футбола в школе в пятницу вечером. Он царапает машины, мажет собачье дерьмона дверные ручки бе всякой причины. Потому что ему скучно! Вы ему ничего другого не позволяете.

В то время когда другие девочки хотели стать балеринами, я мечтала быть вампиром.

Искусство обучения есть искусство будить в юных душах любопытство, а затем удовлетворять его.

Я думаю, что каждый подросток — герой. Когда мы молоды, мы чувствуем столько боли. Ходим на учебу, как на войну. Люди подводят тебя постоянно. Иногда очень-очень сложно оставаться сильным, но ты должен.

Никто не выкладывает фотографии своих подростков в Инстаграм, только маленьких. Первый день рождения, начал ходить, «первый раз в первый класс», а потом всё — сразу выпускной. Когда он уже похож не на ребёнка, а на Пореченкова. Нет, конечно, попытки сфотографировать были, но что писать под этими фотографиями? «А нам уже пятнадцать, угадайте, кто в гавно?»

Быть мамой подростка намного проще, чем быть женой отца подростка.

Надпись на парте: «К 12-ти годам люди становятся невыносимыми».

Все стремятся быть популярными в интернете. И стремление быть популярным приводит к ужасным масштабам. И я понимаю, почему так происходит. Потому что все подростки об этом думают. Когда я был подростком, я тоже задумывался о самоубийстве. Я думал об этом, но я не собирался умирать. Это последнее, что я хотел сделать. Я хотел посмотреть, как все пожалеют, когда меня не станет. Вот что я хотел. Чтобы они все плакали и потом говорили: «Лучше бы мы купили ему эту приставку...» И тут я воскресаю, всех прощаю и они, наученные горьким опытом, так себя больше не ведут.

Нужно общаться со своими детьми, нужно общаться с подростком на языке подростка. Но для этого нужно сначала его изучить, потому что время меняется, подростки тоже меняются. Не нужно общаться с подростком на языке, на котором говорил ты когда был подростком. Если у тебя дома живёт подросток, не нужно к нему вламываться в комнату с богданой «Prodigy» и кричать: «Йоу, чел! Как сам? What's up? Как дела? Всё фифти-фифти? Сникерсни!» Он закроется в себе, для его суицида появятся основания.

Важны еще особенности психики у ребенка. Если им кто-то говорит, что что-то можно, а что-то нельзя, то он не принимает этого. Потому что у него еще не такой разум, как у взрослого человека. У взрослого разум формируется по мере «набивания шишек». Это нужно знать и учитывать при работе с подростками. Они не готовы принимать наставления. Большую роль играет личный пример в семье. Здесь можно ничего не говорить, но все будет видно из вашего личного примера. Это касается и вредных привычек, и питания.

— По-моему, ты связалась с плохой компанией...
— Пап, я тебе больше скажу, я её основала!

И тут нам путь преградила банда подростков. Если бы я в школе не занимался каратэ — нас бы и не тронули…

Зрители MTV — это, в основном, тинейджеры, которые ведутся на все американское.

Если девочкам-подросткам давать слишком много воли, они забывает про учебу, а на уме одни женихи. Если говорить «Сначала выучись и получи образование, мальчики потом». Иногда потом – не бывает. Нужно найти серединку, чтобы и учились, и проживали девчачью жизнь, и заводили романы.

Замечали, что мы всегда в подростковом возрасте, если выглядели как задроты, родители именовали это «жених»? То есть вот этот пуховик-палатка — это жених, да? Соседка подстригла за сорок рублей вот с такой вот чёлкой <...> — жених? Помните, парни, кепку зимнюю, которая ещё ушки прикрывала, чтобы менее отчётливо было слышно слово «лошара»? Жених!

Я обожаю наблюдать вот эти пары — мама и её подросток. Это всегда карнавал неловкости и подавленная подростковая агрессия. <...> Мы же именно поэтому никогда не любили с родителями ходить за покупками, потому что, вспомните: мы шли на рынок с желанием купить себе крутую косуху с балахоном, а тебе покупали качественный белорусский пуховик, который, самое главное, попу прикрывает и твои перспективы с девушками на ближайшие десять лет, потому что брали на вырост, а ты так и не вырос.