Вы здесь

Афоризмы и цитаты о работе

Лучшие в рейтинге

Стюардессам везёт! Только подумайте: работа, где мужчин сортируют по классам!

— Возвращаешься поздно, уходишь рано...
— Все полицейские уходят рано и приходят поздно.
— И многие заканчивают жизнь в одиночестве. Ты этого хочешь?
— Я ничего не хочу. Я просто делаю свою работу.

— Я запрещаю Вам работать. <...> Да поймите же, это самоубийство!
— А Вы неправильно понимаете самоубийство. Самоубийство — это бегство от жизни! А я не хочу перестать жить ни на минуту. Поймите, мне ни к чему иначе. Вот сейчас, если хотите знать, решается дело всей моей жизни... <...> Эта работа — моя плоть, мой мозг, моё дыхание, и я сам; а вы хотите, чтобы я всё это бросил. И что? Отдыхать? Для чего? Чтобы прожить на год, на два больше? В безделии? Помилуйте!.. Разве это называется — прожить? А к чему мне такая жизнь? Чтобы вообще... существовать?

Я не считаю, что должен быть какой-то график — пять дней работаешь, потом отдыхаешь. Отдыхать надо, когда ты устал. Если устал, могу и в рабочий день отдохнуть. Неважно, суббота это или вторник.

Я пришел к заключению, что в отношениях с моими коллегами выгоднее сначала делать, а потом уж извиняться. Если только ты не боишься своего начальства.

У меня наверное самая крутая работа, потому что моя работа заключается в том, что бы снимать как я сплю.

Моя философия проста: работать усердно, быть честным и выигрывать по мере возможности.

Никогда не позволяйте работе делать вас своим рабом.

Идея не заменяет работы.

Верьте и много работайте, и ваши мечты сбудутся.

Видите ли, при моей работе нужно повторять некоторые вещи снова, снова и снова, чтобы правда дошла, чтобы, как бы сказать, катапультировать пропаганду.

Любая работа должна быть вознаграждена.

Весь день он стирал и чистил, а по ночам устраивал такие грязные игры... Ну ты понял, да?

— Валёк! Какая встреча!
— Да. А пиво-то — дрянь.
— Ну?
— Горчит. Давно из Тулы?
— Валёк, да ты просто отвык от пива. Одичал в лесах северного Урала.
— О чём ты, начальник?
— О том, что тебе ещё лет пять-шесть древесину-то валить.
— А пусть работает железная пила.
— И опять ты прав. Не для работы тебя мама родила.

— Деятельность полицейского плохо влияет на голову.
— Каким образом?
— День изо дня вы имеете дело с подонками, приходится общаться с наркоманами, сутенерами, убийцами и растлителями детей. И скоро вы начинаете думать, что все людииспорчены.

— Дайте им то, что они просят.
— Простите?...
— Сверхурочные. Профсоюз. У меня есть собственный декрет. Уже подписанный? Джой Миллер утверждает, что счастливый рабочий работает лучше. Интересная мысль. Подготовьте плакат: «Счастливый рабочий работает лучше».

Целый год никаких вестей, кроме вестей о смерти, поражениях, позоре. Слухи о городах, превратившихся в тучи дыма. А потом еще год. И ещё один, пока прежняя жизнь не начала казаться сном. Была ли я гейшей? Неужели я танцевала с веером в руке? Кто теперь станет носить веер? Или красить губы? А потом ещё год. Неведение. Рис. Работа. Рис. Работа. И больше ничего.

Как-то засмотрелся на нее, пока она шла мимо, и вырвал пациенту здоровый зуб вместо больного.

Для всех я — хозяин жизни. Точнее топ-менеджер. Руководитель кредитного департамента в крупном российско-французском мегаполис банке. Я разновидность дорогой проститутки, лавирующей между завышенными запросами руководства, собственным разгильдяйством и тупостью подчиненных.

— Какой у вас стаж работы?
— По нулям, но инструкцию прочел.

– Я люблю тебя.
– Прости, Майкл, но…
– Ты ничего ко мне не чувствуешь?
– Майкл, я здесь работаю за деньги… Это лишь работа. Не любовь. И ты ко мне испытываешь не любовь, а благодарность… Мне нравится заботиться о тебе.., но это просто работа… И больше ничего не может быть, Майкл, понимаешь?.. Больше ничего нет и не будет.

— Скажи, Райан, ты же не считаешь себя великим грешником? — Нет, — усмехнулся брюнет, — не считаю. — А ты, Дик? — продолжала расспрашивать я. Дик думал подольше. — Нет, — решил он наконец. — Я, конечно, не ангелок с белыми крылышками, но и до великого грешника мне далеко. — В таком случае объясните мне, пожалуйста, — взмолилась я, — за что нам послали такое наказание?! — Ты о чем? — О новом начальнике!

... Бертран Миллорн, старший сержант из светлого отдела, которого мы за глаза называли Белобрысым, однажды пронёс на территорию бутылку самогона, на полном серьёзе объяснив охраннику на входе, что речь идёт о вещественном доказательстве. Уходя с работы с опустевшей бутылкой, он нетрезвым голосом сообщил охраннику, что жидкость испарилась в ходе следственного эксперимента. Скандал, помнится, вышел знатный. Хохотал весь участок.

Человек, занимающийся любимым делом, никогда не станет стонать по поводу своей занятости и сетовать на усталость. Утомляет бесцельная беготня, а не любимая работа.

В офисе, лишившись чего же, если не свободы, люди ведут себя не как осужденные, но как звери в клетках: это и цирк, и зоопарк.

Машинисты влюблены в свою работу (иначе давно разбежались бы). Значит, придется с юмором относиться к тому, что вас в семье трое: он, она и метрополитен. А метро, оно разное: сегодня муж принесет с работы уморительную байку, завтра поделится таким, о чем лучше бы и не слышать. Машинисты видят под землей очень много дурного, и когда чаша терпения переполняется, гадость начинает плескать через край. Это тоже не подарок.

Работа ничуть не почтенней, чем пьянство, и преследует она совершенно ту же цель: она отвлекает человека, заставляет его забыть о самом себе. Работа — это наркотик, и больше ничего. Унизительно, что люди не способны жить трезво, без наркотиков; унизительно, что у них не хватает мужества видеть мир и самих себя такими, каковы они есть. Им приходится опьянять себя работой. Это глупо. Евангелие работы — это евангелие глупости и трусости. Возможно, что работа — это молитва, но это также страусиное прятание головы в песок, это способ поднять вокруг себя такой шум и такую пыль, что человек перестает слышать самого себя и видеть собственную руку перед глазами. Он прячется от самого себя. Неудивительно, что Сэмюэлы Смайлсы и крупные дельцы с энтузиазмом относятся к работе. Она дает им утешительную иллюзию, будто они существуют реально и даже преисполнены значительности. А если бы они перестали работать, они поняли бы, что они, попросту говоря, не существуют. Дырки в воздухе — и больше ничего. И к тому же довольно вонючие дырки. Надо сказать, что смайлсовские души издают по большей части пренеприятный запах. Неудивительно, что они не смеют перестать работать. Они боятся увидеть, что они такое. Это слишком рискованно, и у них не хватает мужества.

Легко руководить бухгалтерами, водителями, инженерами, рабочими: все эти люди пришли на свою работу, потому что им нравится, она их устраивает, они учились этому и сами стремятся к тому, чтобы работать лучше — это обеспечивает рост карьеры и зарплаты. А такой профессии, как домработница, просто не существует. На нее не учат, и девочки не выбирают ее после школы. В домработницы идут те, у кого в жизни что-то не получилось. Кто делать ничего другого не умеет. Или за легким заработком. Домработницы получают больше, чем учителя и инженеры.

Лучшее средство против нервов — тяжёлая работа, чтобы о себе и думать-то было некогда.

Местные жители слишком умны и ленивы. Да и зачем им работать? Стоит им протянуть руку, и в руке у них окажется самый дорогой, самый изысканный плод, какой только есть на земле; стоит им протянуть другую — и они заснут хоть на неделю, не боясь, что в семь часов утра их разбудит фабричный гудок или что сейчас к ним войдет сборщик квартирной платы.

Если потребуется что-нибудь сделать, вы этим и займетесь. Не воображаете ли вы, что член демократической партии будет работать, пока он занимает официальный пост?

— Сколько беспокойства из-за одного придурка. — А вы не беспокойтесь. — Он улыбнулся. — Это моя работа — иметь дело с придурками.

– Света, ты устала? – полуспросил Миша. – Да, я устала: белье прокипятила, в магазины сходила, полы помыла… – Ветер подтолкнула, – продолжил Миша, – чтобы он, ленивый, не стоял на месте. Дождь хотел мимо – тучу пришлось потрясти, все требует работы, и ночью не сплю: слежу, чтобы звезды не ленились выполнять свой долг. Только отвлечешься от ленивого мира, сразу… Так, приводя в порядок Вселенную, и устаешь.

Я видел, как ты вкалываешь день и ночь, совсем себя не жалеешь. Я верно знаю – люди делают это по трем причинам: либо они дураки, либо психи, либо стараются что-то забыть.

Как-то раз, чтобы побороть приступ раскаяния, охватившего его после особенно бурно проведённых выходных, он записался волонтёром по раздаче обедов бездомным, и, хоть на работу он так и не явился, сам факт заявки позволил ему несколько дней чувствовать, что в принципе он на это способен.

Паршивая работа. Вроде и делать ничего не надо, только часы считать. Отдежурил — денежки получил. А ощущение такое, что жизнь мимо проходит. Ты здесь топчешься на одном месте, топчешься, как дурак, а она проходит.

В тех областях, где все подвижно и потому требует осознания, специалистов обычно не бывает, тогда как в стабильных областях кое-какие специалисты есть. Иными словами, специалистов практически не существует в профессиях, имеющих дело с будущим и строящих свои расчеты на основе изучения неповторяющегося прошлого (за исключением метеорологии и тех видов бизнеса, которые определяются кратковременными физическими, а не социоэкономическими процессами).

Для меня специалисты делятся на две категории. К первой относятся те, кто склонен к самонадеянности при наличии (некоторых) знаний, — и это легкий случай. Ко второй — и это тяжелый случай — те, кто самонадеян и при этом полностью некомпетентен («пустые костюмы»).

Я не встречал ещё исследования, где доказывалось бы, что администраторы высшего звена действительно приносят пользу, тратя бесконечные часы на переговоры и поглощение сиюминутной информации.

Чтобы быть начальником, особого ума не требуется, требуется некая харизма плюс умение изображать скуку и страшную занятость (по причине крайне напряженного графика работы). Добавьте к этому «обязанность» ходить по вечерам в оперу.

Но именно это-то обстоятельство и смущало его больше всего: он должен был, поступая на службу, выдать себя за холостого, потому что женатых Рыликов к себе не брал. —  Женатый норовит, как бы раньше срока домой подрать, с женой апельсинничать,  — пояснял он.  — Сверх срока он тебе и пером не скребнёт. И чего толку жениться-то? Женятся, а через месяц полихамию разведут либо к бракоразводному адвокату побегут. Нет! Женатых я не беру.

Что может побудить людей выполнять скучную и тяжелую работу? Вот, на мой взгляд, единственный осмысленный вопрос в политике.

Лучшее средство от несчастной любви – тяжелая работа: утомленный человек не так остро чувствует боль, легче забывается.

Я работала, чтобы платить самой за себя. А если не можешь купить желаемую вещь, нет смысла работать.

... действие должно соответствовать силе того, кто его предпринимает, и, если такого соотношения нет, не стоит даже затевать работу.

Есть определенная категория людей, которые живут и работают в диком хаосе. Но их вотчина кажется хаосом только непосвященным. Сами же хозяева этого бедлама в нем прекрасно ориентируются. Более того, наведи там порядок, и всё, рабочий процесс встанет. Потому что они не смогут найти то, что им требуется. А так они знают, что нужная им бумажка валяется в куче мусора под шкафом, у его левой ножки. Или что письмо, требующее ответа, припрятано в середине стопки газет, лежащей на стуле в углу.

Если у вас есть враг, не пытайтесь его поколотить, не оскорбляйте его, не проклинайте, не унижайте, не рассчитывайте, что он попадет в автомобильную катастрофу. Просто пожелайте ему остаться без работы. Это самая большая неприятность, которая может произойти с человеком. Любые каникулы, даже самые чудесные, имеют смысл только в противопоставлении к усталости.

Начальник отдела кадров оценил два факультета и талантливо подделанные дипломы и принял его на должность редактора. Конечно, престижной такую работу не назовешь: сильнее презирали только изготовителей противопехотных мин.

Когда человек теряет работу и уже не может себя прокормить, люди начинают иначе на него смотреть и по-иному к нему относиться.

Да ведь работа — это жизнь! Не важно, какая — это не имеет значения. Для человека, изголодавшегося по ней, — это счастье.

Я не могу себе позволить потерять работу, никто не ляжет со мной в постель сегодня вечером, работа — единственная страсть всей моей жизни.

Первые дома были лёгкими, как шалаши. Но потом испанцы научили нас строить так, чтобы жилища стояли и после бурь. Кочевники для них — плохие работники на полях. Оседлые — вот кто работает хорошо.

Солнце не появлялось. Ночные бабочки крали мёд из церковных ульев. Подземные реки то шумели, то затихали. Духи перекрёстков шептались, ожидая, пока пройдёт какой-нибудь одинокий путник. Кабра, вздыхая, дотачивал шестое предплечье с креплением-дыркой. Во время пасхальной процессии монах под платформой потянет за нитку, в самый неожиданный миг деревянный святой Пётр встанет и этой самой рукой перекрестит своих подопечных. Те в экстазе заплачут, упадут на колени, купят у священника очиститель для совести на последние деньги. Никаким мартинам-лютерам с их речами не разбить такой крепкий союз паствы и церкви.

Голос выдавал в нём романтика, сутулость и дёргающееся веко – многолетнего узника офиса.

От его ладоней могли приключиться мозоли у топорища, но никак не наоборот.

— Пошли отсюда, — сказала Лата. — Нельзя говорить с людьми, которые не любят свое дело. Они как заразные больные. Человек, который ненавидит свою работу, и людей начинает ненавидеть.

Ежели людей по работе ценить, тогда лошадь лучше всякого человека.

Не все еще люди живут! Очень мало людей жизнью пользуются, множеству их жить-то и некогда совсем… они только работают; куска хлеба ради…

Я жил в тумане отупляющей тоски и, чтобы побороть ее, старался как можно больше работать.

Самый главный принцип подбора будущих коллег: если им нравится та же кухня и, тем более, тот же столик, что и тебе, значит, психологическая совместимость вам обеспечена!

Нарушать служебные инструкции в личных целях — это же азы нашей работы!

Я ужасно занят. Ты вообразить не можешь, насколько! Но если речь идёт о совместном обеде, то я вполне готов.

Когда человек работает бесплатно, это слишком похоже на игру. Ему кажется, что все происходит понарошку. А когда наш труд начинают оплачивать, до нас, как правило, доходит, что это происходит на самом деле.

Потому что, если тебе нужно делать что-то против воли, это моментально превращается в работу. Даже любовь.

Носить корону легче и приятнее, чем править. Поэтому мой отец и выбрал первое, а не второе. Работа правителя тяжела, грязна и неблагодарна. Спокойных дней нет. Честных вассалов нет. Порядка нет и никогда не будет.

Есть ведь на свете работа, где сначала показывают антидот и лишь потом дают ключи от шкафчика, где хранят лекарства?

Вот потому-то люди в метро так и выглядят, каждый скулит, что его нудная работа — полное дерьмо, что всё бессмысленно и бесполезно, но, несмотря на это, никто не хочет ничего менять. Все предпочитают забываться и терпеть, скучать и прозябать. Ну и хрен с ними, пусть, а я так не могу. И плевать, что я останусь без гроша до конца жизни. Уж лучше быть грязным и голодным, чем потерять вкус к жизни и сдохнуть со скуки.

Трудно даже понять, почему ТРУД называют проклятием, пока не вспомнишь, как горек принудительный или неприятный труд. Но работа, для которой мы годимся, выполнять которую, как мы чувствуем, нас послали в этот мир… Какое это блаженство и какую полноту радости приносит такая работа!

Если отложить работу на достаточно долгий срок, то либо её сделают другие, либо в ней вообще отпадёт необходимость.

Мы верим в то, что делаем, и любим свою работу. Разве могут материальные блага сравниться с достижение поставленной цели? Разве может новая машина сравниться с осознанием того, что ты улучшил чью-то жизнь?

Я понимаю, иногда обязанности кажутся невыносимыми. Странно, если бы все обстояло иначе. Утешайтесь тем, что дела наши приносят пользу. И не только нам. Кроме того, работа хранит каждого из нас от жестокости и зла. И дает ощущение независимости и свободы больше, чем деньги.

Работа благотворна, и ее хватит на всех; она помогает уберечься от скуки и зла, она полезна для здоровья тела и духа, она дает нам чувство силы и независимости больше, чем деньги или элегантность.

Работа — единственная приемлемая для художника форма общения с современниками, поскольку истинных друзей он ищет среди мёртвых либо нерождённых. Потому художник и политика суть вещи несовместимые, это не его дело.

Любая компания теряет хороших работников, просто оказавшихся не на своем месте; они, быть может, получили бы большее удовлетворение и достигли бы больших успехов, если бы их не увольняли, а переводили на более подходящую для них работу.

Мне не просто работа нужна в обмен на хлеб, на паспорт, на твое признанье, мне еще постоянная радость существованья от нее нужна.

Часто мы откладываем большие задачи, выполняя маленькие. Это помогает нам чувствовать себя продуктивнее, но в действительности мы можем выполнить миллионы мелких дел и не иметь на руках ничего существенного к концу дня.