Вы здесь

Афоризмы и цитаты о смерти

Смерть

Красивые

Короткие

Грустные

Только смерть способна заставить людей уважать наши страдания; она облагораживает даже самую жалкую нашу хворь.

Умные

Люди не умирают для нас немедленно, они как бы купаются в своего рода ауре жизни, которая не имеет отношения к истинному бессмертию, но через которую они продолжают занимать наши мысли таким же образом как тогда, когда они были живы. Это как будто они уехали за границу.

Лучшие в рейтинге

— Ты умрешь за меня?
— Да.
— Слишком просто. Будешь ли, будешь ли ты жить для меня?
— Да.
— Осторожно, никогда не произноси эту клятву, не подумав. Страсть приводит к уступкам, а уступки к подчинению. Ты хочешь этого?
— Хочу.
— Скажи это. Скажи это. Скажи это. Проси, проси, проси...
— Прошу.
— О боже мой, как ты... как ты хороша.

Я помню первый раз, когда я столкнулся со смертью. Это произошло около двух с половиной лет назад. Была одна девушка, которая приходила на каждое наше шоу, на которое она только могла прийти. Мы узнавали её на каждом концерте. Я никогда не забуду утро того дня, когда мы собирались играть шоу в нашем родном городе. Кто-то сообщил нам, что она покончила жизнь самоубийством. Это потрясло меня. Она рассказывала нам о том, как наша музыка помогала ей справляться с плохими мыслями. Я до сих пор вспоминаю её. Постоянно. Я не хочу, чтобы подобное произошло снова. Это был тяжёлый момент моей жизни.

— Я знаю, что могу это сделать, — сказал Тод Шуттер и взял початок из миски, над которой поднимался пар. — Я уверен, что со временем она полностью исчезнет и ее гибель станет загадкой даже для меня.

Не является ли слово «смерть» обозначением того, что непрерывно происходит с нами в жизни? Не является ли жизнь умиранием, а смерть — его концом?

Смерть – это лучший способ решения всех проблем. Как для покойников, так и для их убийц. Однако подобный эгоизм выходит боком всему остальному человечеству.

Медленно умирает тот, кто не путешествует,
кто не читает,
кто не слышит музыки,
Кто не может найти гармонию в себе.

Лучше мужественно умереть, чем жить в позоре.

В ветвях олеандровых трель соловья.
Калитка захлопнулась с жалобным стуком.
Луна закатилась за тучи. А я
Кончаю земное хожденье по мукам,

Глупо из-за этого расстраиваться, и ведь всё равно, воображая гроб, думаешь о себе как о живом, хотя на самом деле ты мёртвый. В том-то и разница. Ты ведь не будешь знать, что ты в гробу. Будешь словно спать в ящике. Я конечно не хотел бы там спать, да ещё без воздуха, и вот проснёшься мертвецом – что тогда делать? В гробу. Это-то мне и не нравится, вот почему я и не думаю об этом.
Ты ведь там беспомощен. Заколотили тебя в ящик, да ещё навечно. Даже если ты мёртвый, всё равно не приятно. Тем более, что ты мёртвый. Сам посуди. Предположим, я тебя туда заколотил. Каким бы ты хотел быть – живым или мёртвым? Конечно живым, всё не мёртвый, хоть и в гробу, какой-то шанс остаётся. Лежишь так и думаешь: «А я всё-таки живой. Сейчас кто-нибудь постучит по крышке и велит вылезти – «эй ты, как тебя там, вылезай!»
Каким он бывает, этот момент, когда впервые осознаёшь неизбежность смерти? Это случается… где-то в детстве, когда вдруг понимаешь, что не будешь жить вечно. Такое потрясение наверняка должно запечатлеться в памяти, а я его не помню. Значит его и не было. Наверное мы рождаемся с предчувствием смерти, ещё не зная этого слова, ещё не зная, что вообще существуют слова. Мы появляемся на свет, окровавленные и кричащие, с твёрдым знанием, что все стороны света ведёт одна единственная дорогаи длина её измеряется временем.

Я так боюсь этих нескольких секунд сознания, перед тем как ты умрешь, когда ты точно знаешь, что умрешь.

Выбирать, как умереть — неотъемлемое право каждого.

— Никогда не хотел покончить с собой?
— Всерьез не хотел, всегда оставались желания. Или обстоятельства менялись, или удавалось взглянуть на все под другим углом. Надо крутиться, а кончать с собой — слабость.
— Одно я знаю наверняка: смерть не страшна, если ты заглянул за черту.

— Погоди, я ещё писа́ть начну. Мелькает что-то... Он, она... Оба молодые, здоровые, сильные. Так, чтобы всё — плечи, зубы, колени. Всё ладное, гладкое. А потом солнцеслепящее, а она ест яблоко. Яблоко твёрдое, она откусывает с хрустом, а на мякоти сок пенится, пузырьки лопаются. А потом он её убьет. Со страстью, с удовольствием. В любви столько звериного, грубого, темного... Ведь никто ещё не написал это как следует.
— Ну, а убивать-то её обязательно?
— Непременно. А может, она в монастырь уйдёт, кто её знает?

В шестнадцать лет ты наслаждаешься жизнью, а в шестьдесят убегаешь от смерти? Это не для меня.

Знаешь, когда есть столько классных способов умереть, не хотелось бы загнуться от инфаркта.

Если лечь на берег океана и закрыть глаза, то можно умереть от счастья. Но все предпочитают жить.

— Там, в большом мире, бродит человек, убивший твоих родителей. Судя по всему, он до сих пор ищет тебя и тоже хочет убить. Никт пожал плечами. — И что с того? Подумаешь, убьет! Все мои друзья мертвые.

Помните, адепты, в любой ситуации вы должны сохранять трезвый ум и холодный расчет, это единственный способ запомниться родным и близким не как обглоданный окорок.

Ещё слово, и Дени приказала бы срубить ей голову... но что она тогда получит? Голову? Если даже жизнь ничего не стоит, чего же тогда стоит смерть?

— Тереза! — вырвался из груди Томаса дикий крик, заглушивший весь остальной шум. Он пополз к ней. Лицо девушки было залито кровью, торчащая из-под камня рука, по-видимому, была сломана. Он снова позвал её по имени. Мысленно он видел окровавленного, падающего замертво Чака и безумные глаза Ньюта. А теперь вот Тереза. Все трое были его близкими друзьями. И всех троих ПОРОК забрал у него. — Прости меня! — прошептал он, зная, что она всё равно его не слышит. — Прости меня... Губы девушки шевельнулись, и он склонился поближе, чтобы разобрать её слова. — И ты меня... — выдохнула она. — Я всегда... тебя... И в этот момент кто-то рванул Томаса прочь, попытался поднять на ноги. У него не было сил сопротивляться. Тереза погибла.

Боль утраты не оставляла её и не ослабевала. Как ни странно, печаль не облегчала её поэтических усилий. Напротив, горечь вытравляла воспоминания о счастливых днях, проведённых вместе с А-хо, о поре их любви. О-ха чувствовала, что душу её, словно ледышка, холодит обида на А-хо, который её покинул, ушёл от неё навсегда. Умом она понимала — обижаться неразумно, несправедливо, но всё же ледышка не таяла. А-хо ни в чём не был виноват перед ней, она понимала это, но сердцу, как известно, не прикажешь.

Уходить за грань надо тоже уметь, чтобы последней твоей мыслью была гордость за себя самого, так и не ставшего трусом.

Единственный путь к бессмертию для капли воска, это перестать считать, что она капля, и понять, что она и есть воск. Но поскольку наша капля сама способна заметить только свою форму, она всю свою короткую жизнь молится Господу Воску о спасении этой формы, хотя эта форма, если вдуматься, не имеет к ней никакого отношения.

Однажды я увидел огромный взрыв, с которого все началось. Мне стало очень грустно. Я понял, что видел ту самую смерть Бога, которую тайком оплакивает столько монастырских философов и поэтов. Ведь то, что взорвалось, не может существовать одновременно с получившейся из взрыва вселенной... Мы все просто осколки этого взрыва.

А если понимаешь, что между смертью и точкой, где ты сейчас, осталась только ровная как каток гладь времени, велика ли разница, сколько времени ты будешь по ней скользить? Секунда перед смертью будет такой же, как сейчас. Не произойдет ничего другого, только вновь подойдет вежливо улыбающийся официант и подаст чуть другой коктейль из напитков, от каждого из которых уже столько раз стошнило. Может быть, смерть и была той точкой, где ты понял это, согласился с приговором и поехал дальше?

Отчего так дешева стала жизнь? Да оттого, что дешева смерть. Раньше в битве умирало двадцать тысяч человек — и про нее помнили веками, потому что каждого из этих двадцати тысяч кому-то надо было лично зарезать. Выпустить кишки недоргнувшей рукой. Одной битвой насыщалась целая армия бесов, живущих в человеческом уме. А теперь, чтобы погубить двадцать тысяч, достаточно нажать кнопку. Для демонического пиршества мало...

Смерть всегда застает сердечную дружбу и любовь врасплох, и оттого потрясает она на долгие годы. И оттого невозможно привыкнуть к ней и смириться с нею.

О, дорогой мой, если мне суждено принять смерть от чьей-либо руки, то пусть это будет рука того, кто любит меня сильнее всех.

Человечество должно погибнуть. Но его гибель — это не наказание, это его предназначение! У человечества никогда не было своего лица. Любые его попытки обрести Свет заканчивались обретением Тьмы. Так должно было быть и так произошло.

Знаешь, отчего мотыльки счастливы? От незнания. Каждую ночь прилетают к огню и не подозревают, насколько близки к смерти. Танцуют, кружат... А однажды вспыхнут в один миг и рассыплются пеплом. Но умрут молодыми и сильными. Не дожидаясь, пока одряхлеют и их сожрёт тот, кто сильнее.

Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.

Я только что убил свою мать. Если есть рай, она уже направляется туда. Если рая нет, она все же избавилась от своих бед и забот. Я люблю свою мать всем моим сердцем.

За прошлый и этот год умерли несколько моих друзей-коллег, которым было за сорок и пятьдесят. У смерти нет порядка. Действительно начинаешь думать, что смерть стоит за плечом. Когда мне становится плохо на душе, я начинаю бояться смерти. Но когда приходит вдохновение, становится все равно.

Люди боятся смерти по той же причине, по которой дети боятся темноты, потому что они не знают, в чём тут дело.

Во прах вернуться не сробею:
Смерть нищим не внушает страха.

Ведь были же дни, когда я мог умереть легко,
Так низко смертная тьма тогда надо мною висла...
Я мог бы так и не знать, что жизнь не имеет смысла.
Были же дни, когда я мог умереть легко.

В одиночестве, только собственными силами, в поте лица своего, пока не поздно, надо разрешить загадку, достичь полной готовности к смерти или уйти из этого мира в отчаянии.

Говорят, смерть убивает человека, но не смерть убивает. Убивают скука и безразличие.

Надо перейти через что-то, смерть в семье, развод, неожиданное и больное, упасть в самый низ, а потом выйти оттуда на высшую точку, которая станет высочайшей в жизни.

Очень много людей умирают, за всю свою долгую жизнь не сказав ни единого умного слова и не совершив ни единого по-настоящему доброго дела. И при этом они еще сетуют на кратковременность жизни!

Смерть не хочет щадить красоты
Ни веселых, ни злых, ни крылатых.
Но встают у нее на пути
Люди в белых халатах.

Какая разница — вот главный фактор. Ненависть... и любовь... В конце концов, сунув пистолет себе в рот, в этом можно обнаружить что-то достойное. Потому что не важно, сколько у тебя денег и сколько у тебя в шкафу платьев. Сколько раз ты веселишься так, как до тебя никто не веселился. Через лет сто ты пыль. Кучка сажи в сосновом ящике, ради которой наши близкие напрягали все свои силы... Чтобы ты мог стать кучкой сажи в сосновом ящике. В костюме из магазина «Джейси Пенни». Почему? Потому что в жизнимы их не носили. И они думают «Ну и черт с ним». И засовывают нас в самый дешевый! Лучше чем футболки и разодранные джинсы, которые ты носил при жизни. Да какое, черт возьми, тебе там дело будет до гребаного Джорджа Армани!

— Если бы я служил Богу так хорошо, как королю, Бог не оставил бы меня умирать здесь.
— Слава Богу, вы умираете здесь. Король бы вас послал умирать в Тауэр.

Чтобы сохранить свою жизнь, люди готовы заплатить любые деньги. Но за чужую смертьони плятят еще больше.

Я не хочу умирать. Мне нужно больше времени. Мне бы ваши жизни, которые вы тратите на бессмысленное потребление...

Я рано ухожу, и все продолжится без меня. Самое странное, что именно этого я больше всего и боялся. А теперь... я спокоен. Так спокоен.

После танцев в звездном небе ты жаждешь услышать мое мнение о том, что там ничего нет? Что мы тупо сгинем и все?

Почувствовал, Наранг?! Очень больно, когда кто-то близкий умирает! Мне тоже было больно, когда ты убил моего отца! Мне так хочется выпустить все пули до одной в тебя, но моей отец говорил: «Руп, никогда не убивай того, кто уже мертв!»

Исчезновение всей реальности — это мысль, которую невозможно вместить. На её фоне все наши замыслы, все наши грандиозные планы видятся в истинном свете.

Высшая привилегия снайпера — даровать и отнимать жизнь.

Моя жизнь дребезжит, как дрезина,
А могла бы лететь мотыльком...
<...>
Мне не жаль, что я здесь не прижился,
Мне не жаль, что родился и жил,
Попадись мне, кто всё так придумал,
Я бы сам его здесь придушил,
Только поздно — мы все на вершине,
И теперь только вниз босиком,
Моя смерть ездит в чёрной машине
С голубым огоньком.

— Я предупреждал тебя не лететь тем самолетом.
— Когда это?
— Ну, вчера я сказал, порой все, что ни делается, все к лучшему.
— Это не предупреждение, это не предупреждение, Рой, это истина прописная! Хренов слоган! Сказать, что ли, не мог? Джун, полетишь этим самолетом — сдохнешь нахрен!

Жизнь коротка, и не каждому в ней дано быть счастливым, богатым, или красивым. А смерть — это единственное, что ожидает каждого.

Любовь. Время. Смерть. Эти три абстракции объединяют всех до единого жителей планеты Земля. Каждый день мы нуждаемся в любви, сожалеем, что у нас мало времени, и боимся смерти.

Любовь истинная и реальная даёт отсрочку от смерти. Вся трусость происходит от нелюбви или от недостаточной любви. Смелый, честный человек смотрит без страха смерти в лицо, как некоторые охотники... Это потому что они страстны и способны прогнать смерть из своих мыслей, пока она не вернётся в последний час. И тогда нужно снова сильно полюбить. Подумай об этом!

Мать теперь узнает, как она после этого жить будет? Вот когда таких ребятишек, по-восемнадцати, по-девятнадцати лет у меня на глазах убивают, я вот плакать хочу. Мне погибать совсем другое дело, я пожилой кобель, жизнь со всех сторон нюхал. Но когда таких вот ребятишек...

Врачи больницы отказались делать осмотр и указать причину смерти, свидетельство. Без свидетельства тело не примут ни похоронное бюро, ни морги. Наконец приходит санитар и запихивает моего Альберта в огромный мусорный мешок и выбрасывает вместес остальным мусором.

Мы уже давно не семья, мы проклятая похоронная процессия...

Я жалею только о том, что не сказал тебе о своих чувствах. Я хочу вернуться домой, хочу держать тебя за руку. Хочу сказать, что любил тебя и только тебя с самого детства, но не могу. Теперь я вижу, что умереть легло, трудно любить. Когда мой самолёт устремится к цели, я не увижу лица врагов. Я увижу твои глаза — как тёмные камни, замёрзшие в дождевой воде. Говорят, мы должны кричать «Банзай!», врезаясь в цель, вместо этого я прошепчу твое имя. И в смерти, как и при жизни, я останусь навеки твой, лейтенант Хироши Такохаши.

Её смерть сделалась препятствием для другой любви. Ребёнок, которого я любил, ушёл. Но долго после её смерти я чувствовал, как её мысли текут сквозь мои. Отрава осталась в ране, и рана никак не затягивается.

Странная вещь — смерть дорогого человека. Это все равно, как в темноте подниматься по лестнице и обнаружить, что вдруг исчезла одна ступенька, нога проваливается в воздухи наступает страшный момент осознания.

Говорят, в ту секунду, когда ты умираешь, перед глазами проносится вся жизнь. На самом деле, это совсем не секунда. Она длится целую вечность и подобна океану времени.

— Я понимаю, что ты скажешь, что все умирают, но мы должны позвать на помощь кого-нибудь!
— Кого ты позовёшь тут?
— Давай позовём на помощь самих себя!

Всё будет. А вот нас когда-нибудь не будет.

Говорят, от любви умирают. А почему нельзя жить от любви?

Мы рабы судьбы, чар, королей и безрассудных людей, в чьём яде обитает  болезнь. Так чары мака могут усыпить нас, и мы уснем мёртвым сном. А когда этот сон кончится, мы проснемся в вечности и исчезнем. Умрёт сама смерть.

— Пойми! Если бы я умирал, я бы позвал Элли и сказал «прости» или наговорил ей кучу бессмысленных слов, потому что никогда... никогда не переставал любить её...
— Хе-хе-хе, но ты же не умираешь...
— Да, я жив, а она — шлюха!

Человек всю жизнь врёт. И только перед смертью говорит правду. Я подожду, пока ты начнёшь умирать.

От меча или от медленной старости Арагорн умрет. И ты не найдешь утешения. Ничто не умалит боль этой утраты. Он встретит смерть, воплощая величие короля людей, увенчанный славой, которая не померкнет до последнего дня существования мира. Но ты, моя дочь, будешь влачить свою долю во мраке и сомнениях, которые накроют тебя неожиданно, как зимние сумерки... Здесь ты будешь жить, обрученная со своим горем, под сенью увядающих деревьев, пока мир не изменится, и твоя бесконечно долгая жизньне угаснет.

— Я смерти не боюсь, любезный!
— Правда? А я боюсь. Моя жена умерла. Раковая опухоль. И в скорби я постигал смерть. Из той бездны ни мужчинам, ни женщинам возврата нет.
— И вам не хочется увидеть ее? Не хочется вернуть к жизни?
— Она живет. На небесах. А когда бездна поглотит и меня — мы снова будем вместе.