Вы здесь

Афоризмы и цитаты о смерти

Смерть

Цитаты и афоризмы о смерти

Красивые

Короткие

Грустные

Только смерть способна заставить людей уважать наши страдания; она облагораживает даже самую жалкую нашу хворь.

Умные

Люди не умирают для нас немедленно, они как бы купаются в своего рода ауре жизни, которая не имеет отношения к истинному бессмертию, но через которую они продолжают занимать наши мысли таким же образом как тогда, когда они были живы. Это как будто они уехали за границу.

Лучшие в рейтинге

— Ты умрешь за меня?
— Да.
— Слишком просто. Будешь ли, будешь ли ты жить для меня?
— Да.
— Осторожно, никогда не произноси эту клятву, не подумав. Страсть приводит к уступкам, а уступки к подчинению. Ты хочешь этого?
— Хочу.
— Скажи это. Скажи это. Скажи это. Проси, проси, проси...
— Прошу.
— О боже мой, как ты... как ты хороша.

— Я знаю, что могу это сделать, — сказал Тод Шуттер и взял початок из миски, над которой поднимался пар. — Я уверен, что со временем она полностью исчезнет и ее гибель станет загадкой даже для меня.

Смерть – это лучший способ решения всех проблем. Как для покойников, так и для их убийц. Однако подобный эгоизм выходит боком всему остальному человечеству.

Медленно умирает тот, кто не путешествует,
кто не читает,
кто не слышит музыки,
Кто не может найти гармонию в себе.

Лучше мужественно умереть, чем жить в позоре.

Выбирать, как умереть — неотъемлемое право каждого.

— Никогда не хотел покончить с собой?
— Всерьез не хотел, всегда оставались желания. Или обстоятельства менялись, или удавалось взглянуть на все под другим углом. Надо крутиться, а кончать с собой — слабость.
— Одно я знаю наверняка: смерть не страшна, если ты заглянул за черту.

— Погоди, я ещё писа́ть начну. Мелькает что-то... Он, она... Оба молодые, здоровые, сильные. Так, чтобы всё — плечи, зубы, колени. Всё ладное, гладкое. А потом солнцеслепящее, а она ест яблоко. Яблоко твёрдое, она откусывает с хрустом, а на мякоти сок пенится, пузырьки лопаются. А потом он её убьет. Со страстью, с удовольствием. В любви столько звериного, грубого, темного... Ведь никто ещё не написал это как следует.
— Ну, а убивать-то её обязательно?
— Непременно. А может, она в монастырь уйдёт, кто её знает?

В шестнадцать лет ты наслаждаешься жизнью, а в шестьдесят убегаешь от смерти? Это не для меня.

Знаешь, когда есть столько классных способов умереть, не хотелось бы загнуться от инфаркта.

Ещё слово, и Дени приказала бы срубить ей голову... но что она тогда получит? Голову? Если даже жизнь ничего не стоит, чего же тогда стоит смерть?

— Тереза! — вырвался из груди Томаса дикий крик, заглушивший весь остальной шум. Он пополз к ней. Лицо девушки было залито кровью, торчащая из-под камня рука, по-видимому, была сломана. Он снова позвал её по имени. Мысленно он видел окровавленного, падающего замертво Чака и безумные глаза Ньюта. А теперь вот Тереза. Все трое были его близкими друзьями. И всех троих ПОРОК забрал у него. — Прости меня! — прошептал он, зная, что она всё равно его не слышит. — Прости меня... Губы девушки шевельнулись, и он склонился поближе, чтобы разобрать её слова. — И ты меня... — выдохнула она. — Я всегда... тебя... И в этот момент кто-то рванул Томаса прочь, попытался поднять на ноги. У него не было сил сопротивляться. Тереза погибла.

Боль утраты не оставляла её и не ослабевала. Как ни странно, печаль не облегчала её поэтических усилий. Напротив, горечь вытравляла воспоминания о счастливых днях, проведённых вместе с А-хо, о поре их любви. О-ха чувствовала, что душу её, словно ледышка, холодит обида на А-хо, который её покинул, ушёл от неё навсегда. Умом она понимала — обижаться неразумно, несправедливо, но всё же ледышка не таяла. А-хо ни в чём не был виноват перед ней, она понимала это, но сердцу, как известно, не прикажешь.

Уходить за грань надо тоже уметь, чтобы последней твоей мыслью была гордость за себя самого, так и не ставшего трусом.

Единственный путь к бессмертию для капли воска, это перестать считать, что она капля, и понять, что она и есть воск. Но поскольку наша капля сама способна заметить только свою форму, она всю свою короткую жизнь молится Господу Воску о спасении этой формы, хотя эта форма, если вдуматься, не имеет к ней никакого отношения.

Однажды я увидел огромный взрыв, с которого все началось. Мне стало очень грустно. Я понял, что видел ту самую смерть Бога, которую тайком оплакивает столько монастырских философов и поэтов. Ведь то, что взорвалось, не может существовать одновременно с получившейся из взрыва вселенной... Мы все просто осколки этого взрыва.

Не является ли слово «смерть» обозначением того, что непрерывно происходит с нами в жизни? Не является ли жизнь умиранием, а смерть — его концом?

А если понимаешь, что между смертью и точкой, где ты сейчас, осталась только ровная как каток гладь времени, велика ли разница, сколько времени ты будешь по ней скользить? Секунда перед смертью будет такой же, как сейчас. Не произойдет ничего другого, только вновь подойдет вежливо улыбающийся официант и подаст чуть другой коктейль из напитков, от каждого из которых уже столько раз стошнило. Может быть, смерть и была той точкой, где ты понял это, согласился с приговором и поехал дальше?

Отчего так дешева стала жизнь? Да оттого, что дешева смерть. Раньше в битве умирало двадцать тысяч человек — и про нее помнили веками, потому что каждого из этих двадцати тысяч кому-то надо было лично зарезать. Выпустить кишки недоргнувшей рукой. Одной битвой насыщалась целая армия бесов, живущих в человеческом уме. А теперь, чтобы погубить двадцать тысяч, достаточно нажать кнопку. Для демонического пиршества мало...

Смерть всегда застает сердечную дружбу и любовь врасплох, и оттого потрясает она на долгие годы. И оттого невозможно привыкнуть к ней и смириться с нею.

О, дорогой мой, если мне суждено принять смерть от чьей-либо руки, то пусть это будет рука того, кто любит меня сильнее всех.

Человечество должно погибнуть. Но его гибель — это не наказание, это его предназначение! У человечества никогда не было своего лица. Любые его попытки обрести Свет заканчивались обретением Тьмы. Так должно было быть и так произошло.

Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.

За прошлый и этот год умерли несколько моих друзей-коллег, которым было за сорок и пятьдесят. У смерти нет порядка. Действительно начинаешь думать, что смерть стоит за плечом. Когда мне становится плохо на душе, я начинаю бояться смерти. Но когда приходит вдохновение, становится все равно.

Люди боятся смерти по той же причине, по которой дети боятся темноты, потому что они не знают, в чём тут дело.

Во прах вернуться не сробею:
Смерть нищим не внушает страха.

Ведь были же дни, когда я мог умереть легко,
Так низко смертная тьма тогда надо мною висла...
Я мог бы так и не знать, что жизнь не имеет смысла.
Были же дни, когда я мог умереть легко.

В одиночестве, только собственными силами, в поте лица своего, пока не поздно, надо разрешить загадку, достичь полной готовности к смерти или уйти из этого мира в отчаянии.

Говорят, смерть убивает человека, но не смерть убивает. Убивают скука и безразличие.

Надо перейти через что-то, смерть в семье, развод, неожиданное и больное, упасть в самый низ, а потом выйти оттуда на высшую точку, которая станет высочайшей в жизни.

Очень много людей умирают, за всю свою долгую жизнь не сказав ни единого умного слова и не совершив ни единого по-настоящему доброго дела. И при этом они еще сетуют на кратковременность жизни!

Жизнь — это очередь за смертью, но некоторые лезут без очереди.

Смерть не хочет щадить красоты
Ни веселых, ни злых, ни крылатых.
Но встают у нее на пути
Люди в белых халатах.

В ветвях олеандровых трель соловья.
Калитка захлопнулась с жалобным стуком.
Луна закатилась за тучи. А я
Кончаю земное хожденье по мукам,

Какая разница — вот главный фактор. Ненависть... и любовь... В конце концов, сунув пистолет себе в рот, в этом можно обнаружить что-то достойное. Потому что не важно, сколько у тебя денег и сколько у тебя в шкафу платьев. Сколько раз ты веселишься так, как до тебя никто не веселился. Через лет сто ты пыль. Кучка сажи в сосновом ящике, ради которой наши близкие напрягали все свои силы... Чтобы ты мог стать кучкой сажи в сосновом ящике. В костюме из магазина «Джейси Пенни». Почему? Потому что в жизнимы их не носили. И они думают «Ну и черт с ним». И засовывают нас в самый дешевый! Лучше чем футболки и разодранные джинсы, которые ты носил при жизни. Да какое, черт возьми, тебе там дело будет до гребаного Джорджа Армани!

Чтобы сохранить свою жизнь, люди готовы заплатить любые деньги. Но за чужую смертьони плятят еще больше.

После танцев в звездном небе ты жаждешь услышать мое мнение о том, что там ничего нет? Что мы тупо сгинем и все?

Я не хочу умирать. Мне нужно больше времени. Мне бы ваши жизни, которые вы тратите на бессмысленное потребление...

Я рано ухожу, и все продолжится без меня. Самое странное, что именно этого я больше всего и боялся. А теперь... я спокоен. Так спокоен.

Почувствовал, Наранг?! Очень больно, когда кто-то близкий умирает! Мне тоже было больно, когда ты убил моего отца! Мне так хочется выпустить все пули до одной в тебя, но моей отец говорил: «Руп, никогда не убивай того, кто уже мертв!»

Исчезновение всей реальности — это мысль, которую невозможно вместить. На её фоне все наши замыслы, все наши грандиозные планы видятся в истинном свете.

Высшая привилегия снайпера — даровать и отнимать жизнь.

Моя жизнь дребезжит, как дрезина,
А могла бы лететь мотыльком...
<...>
Мне не жаль, что я здесь не прижился,
Мне не жаль, что родился и жил,
Попадись мне, кто всё так придумал,
Я бы сам его здесь придушил,
Только поздно — мы все на вершине,
И теперь только вниз босиком,
Моя смерть ездит в чёрной машине
С голубым огоньком.

Жизнь коротка, и не каждому в ней дано быть счастливым, богатым, или красивым. А смерть — это единственное, что ожидает каждого.

— Я предупреждал тебя не лететь тем самолетом.
— Когда это?
— Ну, вчера я сказал, порой все, что ни делается, все к лучшему.
— Это не предупреждение, это не предупреждение, Рой, это истина прописная! Хренов слоган! Сказать, что ли, не мог? Джун, полетишь этим самолетом — сдохнешь нахрен!