Вы здесь

Афоризмы и цитаты о страхе

Страх

Цитаты и высказывания о страхе

Лучшие в рейтинге

Раз трудно преодолеть страх и быть честным с собой, то не получится и контакта с партнером, это азбука, я знаю, как страшно отдаться и довериться другому человеку, но результат того стоит.

Люди не должны разбегаться в страхе при виде тебя! Они должны приближаться к тебе с любовью, и это будет твоя настоящая победа!

— Зачем обязательно угонять такую модную тачку? Можно было взять вон ту, попроще.
— Она скорее всего не застрахована, это не для меня. Срок за них дают одинаковый, а тачка — класс.

— Не за своё дело взялись, братцы. Вы что же, хотели меня удивить? Меня? Который обкладывал целые батальоны? Да я матом вышибал страх из людей! И гнал их под кинжальный огонь! На смерть! На гибель и победу! А ну, бабы, закрой слух!... [матерится].
— Хватит!
— Утешил, Егор Иванович, почитай полвека такой музыки не слыхивал.
— Задушевная речь.

…и мы сделали вид, что нас это не касается, и поспешили прочь. Но это было настоящее скотство — их жажда насилия и наш страх перед ним.

Но ты-то зачем его съел? — Хотел ощутить биение жизни, — сказал Татарский и всхлипнул. — Биение жизни? Ну ощути, — сказал сирруф. Когда Татарский пришел в себя, единственное, чего ему хотелось, — это чтобы только что испытанное переживание, для описания которого у него не было никаких слов, а только темный ужас, больше никогда с ним не повторялось. Ради этого он был готов на все.

—  Я... боюсь,  — честно признался юнкер. —  В этом вы не оказались оригинальны: я тоже не сгораю сейчас на костре героизма.

— Кто пришёл снова? — Дьявол, сэр, насколько я могу судить. Он подходил к окну. — Кто подходил к окну и когда? — Часа два назад. <...> Господи, сэр, что это было за лицо! Оно будет сниться мне по ночам. — Да успокойтесь вы, Уолтерс. Разве так должен докладывать полисмен? — Вы правы, сэр, я всё понимаю, но я был потрясён, сэр, и бесполезно это отри­цать. <...> Я выбе­жал из дома и осмотрел кустарник, но там, слава Богу, никого не было. — Если бы я не знал, что вы добросовестный сотрудник, Уолтерс, то после всего этого стал бы очень плохо о вас думать. Ес­ли даже это был дьявол собственной персо­ной, стоящий на посту констебль не должен благодарить Бога за то, что не смог его изловить.

Точно, на дерево надо. Не полезут они на дерево: не умеют. Не должны уметь. Откуда им уметь? Это я умею, я от обезьяны произошёл, а они — нет. Они от какой-то сволочи произошли.

– О, разве я настолько страшен? – задал провокационный вопрос монарх. – Для врагов, говорят, смертельно, – я сдержанно улыбнулась, король одобрительно кивнул.

Мы перестали писать друг другу о сокровенном. Кажется, что если я промолчу, останется ненастоящим. Мы запираем на ключ дверь от своей Вселенной, Предполагая, что каждый важный станет опять уходящим.

Мы слишком пугливы, чтобы сдвинуться с места и от этого пейзаж не меняется, окружение не меняется, ничего не меняется мы так и стоим на месте.

Люди боятся смерти по той же причине, по которой дети боятся темноты, потому что они не знают, в чём тут дело.

Во прах вернуться не сробею:
Смерть нищим не внушает страха.

Наш страх — источник храбрости для наших врагов.

Смех защищает от страха.

Гораздо вернее внушить страх, чем быть любимым. Люди меньше боятся обидеть человека, который внушал им любовь, чем того, кто действовал страхом. Ведь любовь держится узами благодарности, но эти узы рвутся при каждом удобном для них случае. Страх же основан на боязни, которая не покидает тебя никогда.

Наш страх перед катастрофой лишь увеличивает ее вероятность. Я не знаю ни одного живого существа, за исключением разве что насекомых, которые бы отличались большей неспособностью учиться на собственных ошибках, чем люди.

Не страшно потерять уменье удивлять,
Страшнее — потерять уменье удивляться.

Никто не бывает равно предусмотрительным, задумывая план и приводя его в исполнение. В рассуждениях мы тверды, а в действиях уступаем страху.

Если бы в мире не было случайных явлений, причины которых неизвестны, то исчезли бы страх и надежда, а если бы они исчезли, то не было бы совершенно порядка ни в делах человеческих, ни в делах законности, ни в политике, потому что если бы не страх и надежда, то никто не приобретал бы ничего на завтрашний день, подчиненный бы не повиновался бы своему повелителю, а повелитель не заботился бы о своих подчиненных, и никто не делал бы добро другому, и не слушались бы Аллаха, и не совершали бы благодеяния, потому что тот, кто знает о том, что неизбежно будет завтра, и будет усиленно добиваться того, чем он не воспользуется, глупый болтун.

— У Вас постоянно низкие оценки. Для этого есть серьезные причины?
— Страх. В детстве я был сильным учеником. Но родители надеялись, что я выведу нас из нищеты, и я начал бояться. А эта сумасшедшая гонка здесь — если ты не первый, то уже никому не нужен... Я стал бояться еще больше. Страх — худшая вещь для учебы. Я накупил амулетов, стал молиться... Не просто молиться, а просить Бога — дай то, дай это. Получив 16 переломов, я смог два месяца размышлять. И я понял. Сэр, я не стал Господа просить дать мне эту работу. Просто помолился и поблагодарил его за подаренную жизнь. И даже, если... Если сегодня вы откажете мне, я не стану сожалеть, потому что я верю, что когда-нибудь совершу что-то достойное.

— А тебе страшно?
— Все люди чего-то боятся. Если что-то стало тебе дорого, сразу возникает страх потерь... Я боюсь, что в нужный момент не окажусь рядом.

... Любовь все портит, она сбивает с толку, наводит страх, полна боли и мучений, но когда я смотрю на тебя, я готов рискнуть. Понимаю, это может оказаться ошибкой, понимаю, что мы можем сделать друг друга несчастными, но если мы хотя бы не попытаемся, я буду жалеть об этом до конца своих дней.

Все, что людям действительно нужно, стоит очень дорого — дом, образование, страхование. С другой стороны, в их жизни есть источник утешения — они могут купить футболку.

Сдержанностью прикрываются те, кем движет страх.

Дело в тебе и в твоих страхах. Ты всему пытаешься найти объяснение. А есть вещи, которые нельзя объяснить. Слова... слова... Надо просто лечь в постель, после этого всё станет ясно. Тебе больше не нужны слова — за тебя начнёт говорить твоё тело.

Я не чувствую боли. Страха. Желания. Все, что делает нас людьми, постепенно исчезает.

Как видите, до Бразилии я так и не добрался. Вместо меня туда отправился Тед с женой шефа полиции. Она к нему переехала после того, как я его чуть не отравил. Шеф тогда сильно рассердился из-за жены и машины, просто вне себя был. Что он Теду сделал? Он ему бум-бум-бум! Да, так он его. Но Теду повезло, ему выплатили страховку за машину и найденные картины, правда, с пятидесяти миллионов это получилось около пятисот тысяч, но на собственное дело в Бразилии им хватило. Вот видишь. Выходит, Тед мой должник.

— Это наши курьеры! Пошли! У нас есть 5 минут!
— У тебя же есть?
— Есть! Убить страх химическим путём? Есть! Есть, есть!

Вы же знаете, Купер, почему в подобные миссии не отправляют роботов? Робот не умеет импровизировать, потому что ему нельзя запрограммировать страх смерти. Наш инстинкт самосохранения — величайший источник вдохновения.

Я благодарен за страх, потому что впервые в жизни боюсь, что человек, который рядом со мной, может меня покинуть.

Мы хотим, чтобы все осталось, как было. Мы миримся с болью, потому что боимся перемен, боимся, что все рассыпется… Мы оба заслуживаем лучшей участи, чем оставаться вместе только из страха саморазрушения.

— Только к святыням и стоит прикасаться. Люди боятся своих страстей...
— Я не боюсь.
— И вы боитесь. Мы воспитаны в страхе, в страхе перед богом, а ещё хуже — перед мнением света. Самоотречение подменяет нашу сущность, но учтите, чувства, которые мы подавляем — отравляют нас...

Я отличаю добро от зла, отличаю... Я стараюсь быть хорошим, но ужасные моменты все равно случаются. И тогда меня переполняет страх, будто я вне себя нахожусь, и хотя я понимаю, что натворил, мне кажется, что это был не я.

O Христос, король обманщиков, укравший наши самых благородные удовольствия! Слушай меня! Все, что ты сделал, с того времени как вылез из живота той Девственницы, так это уклонялся от своих обязанностей и нарушал свои обещания!
Много столетий мы ждем, но ты молчишь! Ты обещал спасение, но ты не спас ни одного человека! Ты монстр, который сотворил в своей жестокости жизнь и принес страданиявсем невинным душам, прокляв нас каким-то непонятным «первородным грехом», только чтобы наказывать нас на правах сильнейшего!
Мы требуем, чтобы ты признался! Признайся, что ты лгал нам! Признай свои отвратительные, непростительные преступления! Мы будем вбивать новые гвозди еще глубже в твою плоть и украсим тебя короной с еще большими шипами... пока твоя кровь не захлещет неистовым фонтаном из твоих высохших ран!
Бессмысленность, во имя которой было пролито столько крови! Ты — ничто, просто фантазия, созданная из глупых надежд человека и его страхов! Ты существуешь только для того, чтобы мучить человечество! Скольких страданий мы могли бы избежать, если бы сразу удавили того идиота, который произнес впервые твое имя!

И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ей и нами -
Вот отчего нам ночь страшна!

Чтобы мой поступок имел моральную ценность, с ним должно быть связано мое убеждение. Аморальным является делать что-то из страха перед наказанием или для того, чтобы приобрести у других хорошее мнение о себе.

Благородство и подлость, отвага и страх -
Всё с рожденья заложено в наших телах.
Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже.
Мы такие, какими нас создал Аллах!

Страх довершает картину жизни. Страх усиливает страдания, разоружает людей и нередко влечет их смерти. Разум побеждает страх. Разум находит пути к счастью. Разум создает науку — науку достойной и справедливой человеческой жизни.

Грех существует, когда есть страх, и страх бывает, когда близко наказание, но если нет страха и опасности, то нет и чувства греха и делай как хочешь. <...> Так легкомыслие мчалось на коне Случая, минуя до поры до времени волчьи ямы Греха.

Мое поведение было в основном разумным. Страх не вел меня за руку, как слепца. Но он присутствовал во мне, нарушал правильную работу моего тела, заставлял избегать «опасностей», если не было более высоких чувств или обязанностей. В общем прессе он давил на меня и главным образом воздействовал на мое физическое состояние.

Мне показалось, что легче и проще умереть чем покорно и тупо ждать той участи, которая ожидает каждого. В этом решении я неожиданно увидел мужество. Как был бы я поражен, если б тогда мне сказали о том, о чем теперь я знаю, — это было вовсе не мужество, это была крайняя степень инфантильности. Это было продиктовано страхом младенца перед тем, что я хотел найти Это было сопротивление. Это было бегство.

Не бойтесь остаться в одиночестве. Не бойтесь, что такой любви больше не случится. Если будете личностью  — свободной и независимой,  — ещё обретёте своего человека. А будете трусить  — потеряете того, кого уже встретили и полюбили.

Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари.

Да и что вообще может испугать человека, который думает только об одном — о чудных, божественных кристаллах.

Пустых садов я боюсь, потерянных в сердце моем, не зная путей, что могут к ним привести. Не я выбираю птиц, что туда слетятся, и память моя все старше, все дальше в прошлом томится она, и власти нет у меня, чтоб ее удержать…

– Какая дорога правильная, отче? – спросил он наконец. – Как распознать ее среди других дорог? – Если движешься в том направлении, в котором твой страх растет, ты на правильном пути.

Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть еще и ложное будущее) — это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

Подобно тому, как влюблённость делает любимую женщину ещё красивей, страх перед вселяющей опасение женщиной непомерно увеличивает каждый её изъян.